Наверное, она была очень зла на всех Стражей, которых теперь считала баловнями судьбы за то, что они жили обычной жизнью, а её мужа или возлюбленного отправили сюда. Но гнев поселенцев Стражей вовсе не смутил: они остановились, только когда Хилберт придержал шаг и встал у того дома, откуда раздался выкрик женщины. Та замерла настороженно, явно испугавшись, что сейчас её либо накажут, либо и вовсе казнят. Она ухватилась за дверной косяк, ещё не решив, сбежать или остаться.
– Вы знаете Эдит дер Энтин? – просто спросил у неё йонкер.
Не стал заводить долгие беседы, начинать издалека и оправдываться. Лицо его оставалось спокойным, не выдавая ни капли злости на вовсе не приветливую встречу гостей. Поселенка посмотрела на него внимательно, слегка успокоившись, а после перевела взгляд на меня. Я ничем не могла помочь здесь. Она была обычным человеком, пустым местом для моих сил.
Но что-то смутно беспокоило меня, как будто не вся деревня была пустой, лишённой сил Знака – Стражей или Ключей. И чем дольше я стояла на этом месте, тем отчётливее становились эти ощущения. Словно подо мной начинала гореть земля, заставляя переминаться с ноги на ногу. Я заозиралась, а Хилберт покосился на меня вопросительно, но ничего пока спрашивать не стал.
– Знать не знаю, о ком вы говорите, – наконец выдавила незнакомка, тревожно на меня поглядывая.
– А мне кажется, знаете, – надавил йонкер с ощутимой угрозой в тоне.
Я была уверена, что нападать на жителей поселения Стражи не станут. Только если на них нападут первыми. Но будь на месте этой и других женщин, что в любопытстве и опасении повысовывались из своих домов, то, наверное, думала бы совсем по-другому.
– Она была здесь. – Я слегка дёрнула Хилберта за рукав. – Но сейчас её нет.
– Вы уверены? – Муж слегка приобнял меня и провёл ладонью по спине.
Показалось, что после того, как я последний раз потеряла сознание, он стал слишком обо мне тревожиться. Не показывал это постоянно, но невольно выдавал себя такими вот прикосновениями и предупредительностью в голосе. Хотелось треснуть его за это. Чтобы не смел! Хотелось ударить – от злости, от бессилия изменить то, что его беспокойство было мне приятно.
– Да, – буркнула хрипло.
– Ближе не подходите, – предупредил Алдрик поселенцев, которые начали стекаться со всех сторон к нам, окружая слабым полукольцом.
Наверное, им было просто интересно. А может, они ждали подвоха.
– Куда она ушла? – Хилберт снова повернулся к женщине. – Бессмысленно отпираться. Она была здесь, а значит, вы её знаете. Просто скажите, где её искать. Мы не причиним никому зла. И Эдит тоже. Нам нужно с ней поговорить.
– Я её сестра, – добавила я. – И если вы хотите что-то изменить в вашей жизни и попытаться вернуть Изгнанных в обычный Облик, избавить их от опасности поглощения Пустошью, скажите, куда ушла Эдит.
– Она никогда не говорит, куда уходит, – заговорил мужчина за моей спиной. Его голос показался знакомым.
Хилберт обернулся быстрее, чем я. Вперёд, раздвинув других зевак, вышел Науд Месс – недавний наш помощник. Но весьма молчаливый и скрытный, как выяснилось. Впрочем, нечто подобное я подозревала на его счёт. Йонкер, похоже, немало удивился.
– А тебе откуда знать? – Он подошёл к мужчине, отпустив мою руку. – Хочешь сказать, ты замешан в нападении на Волнпик? И на Грутвивер?
– Нет, я в этом не замешан. Я всего лишь охотник. – Тот слегка развёл руками. – Но я знаю многое, потому что ещё нахожусь в ясном разуме. Ну и выполнял несколько её просьб.
Он повернулся вдруг – и люди расступились беспрекословно. Похоже, здесь он занимал достаточно высокое положение, если такое вообще возможно в Пустоши. Охотник поманил нас за собой, видно, подальше от лишних ушей – и пришлось идти за ним. Никто нам не помешал. Никто не попытался увязаться следом – и скоро все зеваки, которые остались на месте – обсудить случившееся, – потонули в мутной дымке, что окутывала всю деревню.
Науд провёл нас до одного из домов: уже более добротного и большого, чем та хибара, в которой мы ночевали на пути к Пустынному Храму. Внутри всё было устроено аскетично, но крепко: похоже, вот-вот покидать этот мир охотник не собирался. Наоборот – он намеревался жить ещё долго в облике человека, которому нужна и посуда, и кое-какая мебель, и очаг посреди комнаты. Огонь в нём уже потух, но угли ещё светились алыми переливами. Науд быстро подбросил пару сухих веток, поворошил, и пламя помалу разгорелось вновь.
– Располагайтесь, кто где может. – Он широким взмахом руки обвёл своё жилище. – А этого, – кивнул на пленника, который так и таскался с нами, – можете отпустить. Он вам бесполезен.
– Он привёл нас сюда, – пояснил Хилберт. – И уже этим оказался полезным.
– Он больше ничего не знает.
– Я ещё не знаю, что захочешь сказать нам ты.
– При нём я не буду говорить, – твёрдо отрезал Науд и невозмутимо уставился на него, ожидая ответа.
