– Ты женщина, – Тео опять нахмурился, – и находилась в погребах одна, без сопровождения. Нельзя было подвергать «Мезон-Шово» такой опасности. Подумай, если бы он заподозрил, что мы что-то прячем под землей, – что бы тогда с нами стало? И это после всего того, что сделал для нас Мишель?
– Да дело не в Мишеле. – Селин едва сдерживала слезы.
– Но ты не должна…
– Дело во мне! Я твоя
Тео помедлил, затем лицо его чуть смягчилось. Он шагнул к Селин, обнял ее, прижался лицом к волосам.
– Прости меня.
Селин застыла.
– Конечно, мне очень жаль.
– Знаю, – ответила Селин в мускулистую грудь мужа, радуясь, что так не слышно дрожи в ее голосе.
На рассвете, пока Тео загружал ситроен, во флигель постучал Мишель.
– Селин, – сказал он еще до того, как она успела ответить, – если вы еще не одеты, мы можем переговорить позже.
Селин открыла дверь и неуверенно улыбнулась. В последнее время она мало заботилась о своей внешности, хотя и знала, что Тео этим обеспокоен. Но накануне вечером тщательно вымылась, чтобы стереть с себя всякое воспоминание о руке Рихтера, и теперь ее волосы лежали красивыми волнами, а лицо сияло свежестью и чистотой. На ней были рабочие сапоги и старое просторное платье: она собиралась заняться огородом при флигеле.
– Мишель, заходите, я одета. Я не спала.
– Я тоже. Тео рассказал мне, что случилось.
– Я очень перед вами виновата. – Селин опустила голову. – Мне не следовало подвергать винодельню опасности.
– Селин, меня волнует не винодельня, а вы. Я тревожусь о вас и пришел сказать, что виноват перед вами.
– В чем?
– В том, что забрал с собой Тео и оставил вас одну. Я думал, что поступаю правильно, что дома вы будете в безопасности, а теперь вижу, что, наоборот, лишил вас защиты. Надеюсь, вы примете мои извинения.
– Мишель, вам не за что извиняться. Мне действительно нельзя было спускаться в погреба, поверьте, Тео мне это объяснил.
– Лучше бы не объяснял. – Мишель нахмурился и взглянул через плечо в сторону гаража. Капот ситроена был поднят, и Тео осматривал что-то внутри. – Это ваш дом. Я просто не хочу, чтобы вы оказались в опасности. И даю вам слово, Селин, что сделаю все возможное для вашей защиты.
Именно эти слова ей хотелось услышать накануне от Тео.
– Благодарю вас, – только и смогла она ответить.
– Сегодня здесь с вами будет Инес. Может быть, в ее компании вы будете ощущать себя в большей безопасности. Теперь, – голос Мишеля стал напряженным, – она поняла, что ситроен мне нужен.
– Благодарю вас, Мишель, – прошептала Селин, когда он повернулся, чтобы выйти. – За то, что беспокоитесь обо мне.
Мишель оглянулся с грустной улыбкой:
– Все будет хорошо, Селин, обещаю. Мы вместе.
Поздним вечером, когда свет был погашен, супруги улеглись в постель и Тео навалился на Селин всем весом, она закрыла глаза и попыталась мысленно уплыть в другое время и место. Но когда Тео, рыча, проник в нее и стал покрывать ее подбородок и щеки жадными сухими поцелуями, она вдруг увидела перед собой лицо Мишеля, а в ушах зазвучал его голос, обещающий защиту. Сможет ли он сдержать слово?
Смутившись, Селин заставила себя открыть глаза и крепче обхватила руками спину Тео.
Лив проснулась посреди ночи, разбуженная громким смехом в холле за дверью номера. Тут она поняла, что задремала на кушетке в гостиной, и, в испуге вскочив, ощупью добралась до спальни бабушки Эдит. Дверь была закрыта, Лив, стараясь не шуметь, открыла ее и увидела, что бабушка крепко спит среди пухлых белоснежных подушек. Очевидно, она вернулась, пока Лив дремала, и не стала ее будить.
Лив осторожно прикрыла дверь, на цыпочках прошла в свою спальню, но, умывшись и переодевшись в пижаму, еще долго не могла заснуть – так велико было ее раздражение по поводу таинственного исчезновения бабушки.
– Где ты была вчера вечером? – спросила ее Лив наутро, когда та, уже полностью одетая, вышла в гостиную. Было около десяти часов.
Бабушка подняла глаза на Лив.
– Следи за своим тоном, Оливия, – мягко одернула она. – Разве ты забыла, что я взрослая женщина, имеющая право ходить куда и когда мне заблагорассудится?
– Разве я возражаю? – Лив прекрасно понимала, что говорит как упрямая девочка-подросток. – Я просто о тебе беспокоилась. Ты сказала, что тебе нездоровится, а потом исчезла.
– Ну, мы во Франции очень верим в целебную силу моциона.
– Но ты не сказала мне, что уходишь.
Бабушка распахнула дверцу маленького холодильника.
– Мне казалось, ты и сама это сообразишь, когда увидишь, что меня нет в номере. А я вижу, ты даже не потрудилась за все это время сходить на рынок. А стоило бы.
– Хочешь, я сбегаю в бакалею?
– Во-первых, слово «бакалея» тут давно не говорят. – Бабушка Эдит закрыла холодильник. – Во-вторых, ты имеешь в виду, что вообще не выходила из гостиницы? В город, где никогда не была раньше?
– Я хотела быть здесь, когда ты вернешься. – Лив смерила бабушку свирепым взглядом. – Кстати, тут заходил твой поверенный с какими-то бумагами.
– Мой поверенный? – Бабушка вскинула голову.
