– Спасибо. Мы все переживаем потери. Но главное в том, какой путь мы выбираем потом, правда? Нужно уважать прошлое, но не поворачиваться спиной к будущему. – Жюльен убрал прядь волос с ее щеки, но его пальцы по-прежнему касались ее кожи. – Надеюсь, теперь, зная правду, вы не думаете, что я вел себя абсолютно неприемлемо, когда поцеловал вас.
– Нет. – Собравшись с духом, Лив преодолела последние несколько сантиметров, которые их разделяли, и ласково коснулась губами его губ. Пальцы Жюльена вплелись ей в волосы, и он притянул ее к себе.
– Лучше поздно, чем никогда? – спросила она с улыбкой, слегка отстранившись от него.
– Согласен. – Он рассмеялся и провел пальцем по ее щеке. – До тех пор, пока мы можем это повторять. – Жюльен наклонился и снова поцеловал ее, уже с большей страстью, и ее губы раскрылись ему навстречу.
Лив ответила на его поцелуй и на мгновение забыла обо всем, но чьи-то приближающиеся шаги вернули ее на землю. Отстранившись, она увидела бабушку Эдит, которая с удивлением смотрела на них.
– Бабушка Эдит, я… – Лив в смущении прикрыла ладонью рот.
– Вы ведете себя как парочка подростков. А теперь я хочу уехать, – сказала бабушка.
Лив почувствовала, что краснеет.
– Боюсь, это моя вина, мадам Тьерри. – Жюльен усмехнулся. – Но могу вас заверить, что в дальнейшем буду вести себя как подобает благородному человеку.
– Ладно, – сказала бабушка Эдит. – Пожалуй, нам пора, а то вы тут совсем стыд потеряете.
Она повернулась и, не став ждать их, пошла к вызванной машине.
– Я должна… – Лив смущенно махнула рукой в сторону бабушки.
– Конечно. – Жюльен улыбнулся. – Можно, я вам позвоню? Или сначала вам надо успокоить бабушку?
– Я сама позвоню вам, когда она ляжет спать, если вы не против.
Жюльен наклонился к Лив, коснулся губами ее губ и застыл так на несколько секунд.
– Может, стоит поехать за вами? – спросил он, выпрямляясь. – Или, думаете, с ней все будет хорошо?
– Думаю, все будет в порядке, – ответила Лив, растроганная его заботой. – По крайней мере, она снова похожа на себя.
Но когда Лив устроилась на заднем сиденье рядом с бабушкой Эдит, то увидела, что у той закончились силы. Она сидела, привалившись к дверце и закрыв глаза; дыхание у нее было частым и неглубоким.
– Ты… – начала Лив.
– Пожалуйста. – Голос бабушки Эдит звучал хрипло. – Помолчи, Оливия. Со мной все в порядке. Просто мне нужно немного покоя.
Лив кивнула, водитель тронулся с места, и вскоре Жюльен и «Мезон-Шово» исчезли вдали.
Инес и Селин почти полтора часа простояли на страже над бесчувственным немцем, ожидая возвращения Мишеля и Тео. Они не могли ни оставить Рихтера одного, ни куда-нибудь перенести – он был слишком тяжелым, – но сидеть рядом с ним было настоящей пыткой. Раз десять Инес пыталась уговорить Селин подняться наверх, промокнуть рану чистой тканью и отдохнуть, чтобы не подвергать опасности ребенка, но та отказывалась, настаивая, что не может рисковать, оставляя Инес наедине с таким чудовищем.
– А вдруг он очнется? – снова и снова с беспокойством спрашивала она.
Наконец женщины услышали рокот мотора. Когда наверху заскрипели тормоза и машина остановилась, Инес с Селин переглянулись.
– Может, подниметесь и проверите, точно ли это Мишель? – спросила Инес.
Селин покачала головой:
– Нет, идите вы. Я одна посторожу.
– Но…
– Вы и так достаточно рисковали ради меня, Инес. Я… я этого не заслуживаю.
Поколебавшись, Инес отдала Селин пистолет Рихтера и направилась к лестнице. Осторожно поднялась на поверхность, подождала, пока глаза привыкнут к лунному свету и с облегчением вздохнула – это была машина Мишеля. Он вышел с водительской стороны, Тео – с пассажирской.
– Мишель! – громким шепотом позвала Инес.
Он резко повернулся, вглядываясь в темноту.
– Инес? Что ты здесь делаешь?
– Иди сюда, скорее. Это срочно.
Тео пошел за ним, и Инес не попыталась остановить его, хотя и сомневалась, правильно ли поступает: до сих пор он ни в какой нелегальной деятельности не участвовал. Но было непонятно, как Селин объяснит ему огромную рану на щеке, к тому же Инес так и не смогла придумать причину, почему Мишелю нужно срочно спуститься под землю. Поэтому она посторонилась, пропуская Мишеля и Тео, которые бросились к каменным ступеням. Потом всей грудью вдохнула свежий вечерний воздух и последовала за ними.
Вернувшись в камеру, где лежал Рихтер, Инес увидела, что Тео сидит на корточках, одной рукой обнимая Селин, которая без сил опустилась на землю, а Мишель, не отрываясь, смотрит на них, с пистолетом Рихтера в руке и с искаженным страданием лицом.
– Ради всего святого, что здесь произошло? – спросил он, поворачиваясь к Инес.
– Я… Я увидела их в окно, – ответила она, и Мишель перевел взгляд на Селин, которая теперь всхлипывала, опустив голову, а Тео пытался шарфом вытереть кровь с ее лица. – Он тащил Селин.
– Она?..
– Я спустилась за ними. Он… Он напал на нее. Ты видишь ее лицо. – Инес боялась даже представить, какую боль испытывает Селин. – Но я остановила его раньше, чем он сделал то, за чем пришел. И с ребенком тоже все хорошо.
