Она рылась в сумочке, разрывая подкладку, пока пальцы не нащупали что-то маленькое и холодное. Инес закрыла глаза и облегченно выдохнула. Потом достала ключ, повернула его в замке и вошла в квартиру. Она надеялась найти утешение у Антуана, но как только закрыла за собой дверь, поняла, что рада оказаться в одиночестве. В темноте и одиночестве, где никто не будет ее судить или игнорировать, никто ее не отвергнет.
Она зажгла лампу рядом с дверью, и свет упал на небольшую коллекцию бутылок, которую Антуан держал в углу. В приступе ревности, удивившем ее саму, она подумала о том, что после их расставания он пил с другими женщинами. Отбросив эти навязчивые мысли, Инес направилась к бутылкам, налила себе большой бокал коньяка и выпила залпом. Янтарная жидкость обожгла горло и теплом разлилась по желудку. Через несколько минут волшебство добралось до мозга, и внезапно все, что казалось таким ужасным, стало вполне терпимым. Она налила себе еще и, захватив бутылку с собой, устроилась на диване в гостиной. И с каждым глотком в ней крепла уверенность, что все будет хорошо.
Инес проснулась от скрежета ключа в замке, смеха и голосов на улице. Затем скрипнула дверь и наступила тишина.
– Кто здесь? – послышался из темноты голос Антуана, заглушавший женский шепот.
Инес с трудом выпрямилась. Голова пульсировала болью. Она потеряла счет выпитым бокалам и не имела представления, как долго просидела здесь в темноте. С трудом сфокусировав взгляд, она увидела Антуана, удивленно смотревшего на нее с порога гостиной, а за ним – худую как палка и сильно накрашенную блондинку в туфлях на высоких каблуках. Женщина тоже смотрела на нее во все глаза.
– Инес? – нарушил неловкое молчание Антуан. – Что ты тут делаешь?
– Прости. Мне было некуда больше идти.
Негромко выругавшись, он еще минуту пристально разглядывал ее.
– Жди здесь, – наконец рявкнул он и захлопнул дверь, оставив ее и забрав блондинку с собой. Вернулся он один, минут через десять, с перекошенным от злости лицом.
– Кто это был? – тихо спросила Инес.
Его лицо побагровело от ярости:
– Шутишь? У тебя нет никакого права задавать такие вопросы. Два месяца назад ты сама разорвала наши отношения, Инес. А теперь явилась в мою квартиру и устраиваешь мне допрос? Как ты вообще сюда вошла?
– У меня сохранился ключ. Я… я думала, ты будешь один.
– Думала, сижу и тоскую? – Он ухмыльнулся. – Я забыл о тебе, Инес, как только ты ушла. Что ты здесь делаешь? Что все это значит?
Она хотела выложить все, что накопилось у нее в душе, но смогла лишь тихо всхлипнуть.
– Мне было нужно тебя увидеть, – прошептала она, безуспешно пытаясь встать. – Я не хотела… То есть я…
– Ты пьяна. – Его лицо исказила гримаса отвращения. – Что с тобой случилось?
– Муж, – пробормотала она. – Он спал с женой винодела, беременной, но выяснилось, что ее ребенок не от мужа, что она забеременела от моего мужа, и я думаю, он влюблен в нее, и… – Инес умолкла, запутавшись и не понимая, что хочет сказать.
Антуан пристально смотрел на нее, и она не понимала, чего больше в его взгляде, отвращения или жалости.
– Господи. Ложись спать, Инес. Ты совсем никакая. Расскажешь утром.
– Но утром никто меня не будет любить, – простонала Инес, с трудом выговаривая слова. Все остальное смазала зевота.
– Тебе нужно поспать, – устало сказал Антуан, но она уже проваливалась в темноту. Он взял ее на руки и отнес в спальню.
Когда Инес снова открыла глаза, комнату заливал яркий свет. Прищурившись, она посмотрела на часы в углу спальни.
Инес услышала, как в замке поворачивается ключ, затем шаги в коридоре квартиры. Дверь спальни со скрипом открылась; за ней стоял Антуан. Он был в костюме, вид у него был энергичный и победоносный – серебристые волосы зачесаны назад, глаза сверкают.
– Ага, проснулась, наконец, – пропел он, вошел в спальню и раздвинул шторы, впуская в комнату еще больше солнечного света. Инес прикрыла ладонями глаза, но Антуан лишь рассмеялся: – Ты довольно много выпила ночью, моя милая.
– Прости, – простонала Инес, уязвленная его веселостью. – Мне не следовало тебя беспокоить. Кажется, я помешала твоему свиданию.
– Да, я был бы вне себя от ярости, если бы не два обстоятельства, – с улыбкой ответил он. – Во-первых, молодая женщина, с которой я встречался, чрезвычайно глупа, и ее легко убедить в чем угодно. Я объяснил ей, что ты всего лишь нацистская шлюха и доставила мне сообщение от офицера, с которым трахаешься.
Грубость Антуана заставила ее отшатнуться:
– Антуан, я…
Он выставил вперед ладонь, останавливая ее:
