— Я недооценил вас, мадемуазель. Похоже, вы и вправду согласились на этот жуткий обряд добровольно. Ну что ж, патриотизм это прекрасно. Тогда отбросим тайны. В ближайшие пару часов королевская семья будет убита, включая дофина. И, если вы уж так любите свою страну, ваш единственный выбор, выйти за нашего претендента…
— Никогда! — Я вскочила на ноги и почти сорвалась на крик, — никогда васконка из рода де Сагон не предаст свою страну!
— Подумайте, что будет с вашей страной, когда купол падет? Не только Спания недовольна своим соседом, богатые рудой северные провинции охотно захватит Варварика и Швейла, которых весьма не радует благосостояние Франкии. Вашу любимую страну порвут на кусочки, мадемуазель Эвон!
Мне показалось, что я замерзла: руки онемели, а кровь, наверняка, отхлынула от моих щек. Я медленно осела обратно в кресло.
— Да, Спания не лучший вариант для вашей страны, но мы не станем сразу наводить свои порядки, введение налогов и сборы в армию будут постепенными, а вот та же Русса введет войска и начнет грабить города и деревни незамедлительно.
— Чтобы навредить королевской семье…
Мужчина поднялся со своего места и, уперевшись в край стола руками, тяжело навис надо мной. Тембр голоса мужчины изменился с вкрадчивого, на полный праведного гнева, словно это я захватила его в плен.
— В эту самую минуту, мадемуазель, нам уже открыли ворота дворца. Наши доверенные люди уже перерезают глотки младших братьям дофина. Мы весьма долго готовились к перевороту. И наши люди везде, даже там, где нельзя было заподозрить, в самом ближнем кругу. Поэтому перед вами выбор: вы либо соглашаетесь на брак с нашим принцем и получаете отсрочку для своей страны, как настоящая патриотка, либо смотрите, как вашу страну раздирают на кусочки. Письма о скоропалительной смерти и скором падении купола уже сегодня полетели всем соседям и скоро у ваших границ выстроятся войска. И в тот момент, когда вы откажетесь, а мы вздернем вашего обожаемого жениха на ближайшем дереве, купол падет. Выбирайте, мадемуаель Эвон! Какого женха и какое будущее выберет васконка?
— Я… никогда, — прошептала, испуганная обрисованной перспективой.
И ведь проклятое кольцо все так же было синим!
Я поникла.
Разве может месье де Грамон допустить подобное? Почему не уследил? Не проверил? Но… что станет с северными провинциями, югом и востоком, когда в них со всех сторон вгрызутся, словно в пирог, враги?
— В карцер ее, пусть подумает о последствиях.
Спанец больше даже не старался выглядеть услужливым, мужчина лишь дернул плечом и отвернулся, словно я перестала быть ему интересной.
Девочки подхватили меня за руки и помогли подняться. Я едва стояла на ногах и была благодарна всем духам, что месье Сезар смотрел в окно. Не стоило ему видеть, как его рассказ повлиял на меня. Я была раздавлена.
*-*-*
Несколькими часами ранее…
Ноэль, отшвырнув от себя очередной свиток, зарычал, проклиная дядю, старого виконта де Сагона, воспитавшего внучку такой патриоткой, и заодно всю королевскую семью. То что Эвон теперь никогда не оступится, это было ясно, но как теперь исправить ситуацию? Ни одна из девчонок, на которых некромант получил родословные, не подходила! Юноша просмотрел уже больше ста имен и всюду находил изъян.
Однако отдавать Эвон фаворитам Ноэль не желал. Самому такая девушка нужна. Зря что ли он смиренно ждал рядом с васконкой, пока та «подрастет»?
Некромант вспомнил забавные рассуждения Эвон, когда они столкнулись впервые на отработке в архиве.
Сам Ноэль получил наказание, после взорванной лаборатории: всего лишь хотел объединить две науки в одной — алхимия и некромантия, чем не поле для деятельности? Кто же знал, что экспериментальное зелье так ударит по нежити, что разнесет половину аудитории! Так что полы маг мыл вполне заслуженно, но чрезвычайно удивился, когда в соседнюю комнату привели мадемуазель Эвон. Девушек редко наказывали, а, в исключительных случаях, все равно предпочитали в качестве полигона для отработок розарий или кухню. Но чтобы в старый, пыльный и даже жутковатый архив? Девушке, впрочем, досталась работа легче той, что выполнял некромант: ей поручили протирать полки.
То ли Эвон не увидела в открытую дверь некроманта, то ли не просто была слишком погружена в своих мысли, но Ноэль помнил, как чуть не выронил швабру из рук, когда виконтесса начала вслух рассуждать о коварстве учителей. Действительно, разве не может порядочная мадемуазель отвлечься на уроке на минуточку? И если месье Агюст сам знал где находится Мерика, то стоило ли так пытать бедную маленькую Эвон?
Некромант тогда замер, прислушиваясь к бормотанию девочки, щедро сдобренному шлейфом эмоций.
Ментальный дар рода де Грамонов у Ноэля был выражен слабо, что даже обязательный амулет носить не нужно было, но тогда… меняющееся настроение девушки юный маг ощущал хвойным ароматом и легким морским ветерком, запахом земляники на ладони и лопающимися ягодами винограда на языке. Разве мог Ноэль устоять от искушения и не «подслушать»?
