— Мне как официальному жениху Симеллы пришлось взять управление усадьбой на себя.
Да что ты будешь делать. Бедолажка какая… Вынужден он был. Ага, как бы не так. Спланировал все заранее вместе со своей курицей и ее папашей, прекрасно зная, что по нашим законам он будет единственным наследником всего, что могло бы принадлежать безвременно ушедшей невесте.
Эх и дурой же я была…
— И тем не менее, я могу с уверенность утверждать, что Сима не хотела бы, чтобы о ее гибели долго скорбели. Этот праздник я устроил ради неё и для нее. И вы все должны хорошенько повеселиться, чтобы почтить ее память. Чтобы в лучшем мире моя бедная невеста могла облегченно вздохнуть и возрадоваться, после всего, что с ней случилось…
Все. С меня хватит.
— Поподробнее, пожалуйста. Что там случилось с бедной мной? — громко спросила я выходя из своего укрытия.
Надо было видеть их лица в этот момент — сплошной ужас и неверие:
— Си…си…сима…
— Сам ты сисисима, — припечатала я, подойдя ближе, — ну давай, поведай людям, как разыграл спектакль с бобовым зернышком и вместе со своей подельницей отправил меня в Чернодырье.
Лейла сдавленно охнула, взмахнула руками и ничком повалилась на пол, явно рассчитывая что ее поймают.
Только Марк настолько опешил, что не обратил на нее никакого внимания. Она рухнула на пол, как мешок с картошкой, а он лишь таращился на меня, да мычал что-то невразумительное.
— Любимая… ты… тебе привиделось все. Да-да, — его голос постепенно набирал уверенности.
— Правда?
— Тебя в Черный лес утащили, накачали чем-то, вот и почудилось не весь что. — он закивал и потянул ко мне свои грабли с явным намерением обнять, — ты же знаешь, люблю только тебя.
И столько страсти в голос напустил, что прежняя Симелла наверняка бы прониклась и растеклась под наплывом эмоций. К счастью, после путешествия в Чернодырье мозгов у меня прибыло, и розовая пелена с глазонек слетела. Поэтому:
— Да заткнись, ты! Ты все заранее спланировал со своей любовницей и ее папашей. Меня в лес отправить, отца на этом фоне подкосить, а тебя, как официального жениха, во главе всего поставить.
Начавшая было подниматься Лейла, снова повалилась на пол. Зато ее папаша возмутился:
— Это оскорбительно! Я заслуженный целитель! Помогаю всем и в усадьбе, и в городе!
Со стороны людей раздался ободряющий ропот, но меня уже было не остановить.
— Надо же, какая прекрасная самоотверженность, — в наигранном восторге и умилении смахнула с глаз несуществующие слезы, — а может, расскажете людям, почему в нашем городке другие целители надолго не задерживались? Или почему только вы могли справиться со многими хворями, а остальные лишь руками разводили?
— Потому что я – мастер своего дела, — чопорно заявил он.
Я ласково улыбнулась:
— А может, потому что вы эти хвори сами на всех и напускали?
— Да как ты смеешь!
— Вот так и смею. Водичку ты таскал из Чернодырья. Летом из луж приграничных, а зимой из снега талого, да подливал то тут, то там. В потом приходил и спасал от напасти, тобой и насланной. И черный боб, которым якобы жених мой бедный подавился – твоих рук дело, — откуда ко мне пришли эти знания, я понятия не имела, но видела всю картину четко и могла перед любым судом поклясться, поставив на кон собственную жизнь, — а может, еще расскажете всем, почему я всю свою жизнь от малейшего перенапряжения в обмороки падала? А еще лучше покажете, что за порошок у вас в мешочке на поясе вечно болтается? И чтобы народ не сомневался, давайте в столицу его, для верности отправим. На проверку к придворным целителям и магистрам. Как и все остальные банки-склянки из вашего кабинета? Уверена, там много интересного найдут. И запрещенного. И того, что больше калечит, а не лечит. Что скажете?
По мере того, как я говорила, целитель все больше багровел, его доченька дважды пыталась разыграть хрупкую деву, которую довели до обморока, а Марк…Мой любимый, дорогой и самый прекрасный Марк стал приближаться ко мне, думая, что я ничего не замечаю.
Дурак.
Я никогда в жизни так хорошо не видела, как после возвращения из Черного Леса. Все видела! И то, что показывали, старательно выпячивая вперед, и то что скрыть пытались, натягивая убогие маски.
Поэтому, когда между нами оставалось всего пара шагов, я развернулась, встретилась с ним взглядом в упор:
— Достал, — и плашмя веслом по кудрявой башке огрела.
Хлоп!!!
Вместо жениха перед нами оказался пестрый пучеглазый петух. Повернул голову в одну сторону, в другую, да как заорал, а я его хвать за шею и встряхнула хорошенько:
— На суп сгодится.
Девка его сдавленно хрюкнула и, подтягиваясь на руках, поползла прочь, а целитель как-то сразу оробел и заикаться начал:
— Ты… ты… неправильно все поняла…ты…ты…
— Я-я, — удобнее весло перехватила и двинулась на него, — показывай, что у тебя там в мешочках.
— Хо…хорошо… — этот гад начал развязывать тесемку своими дрожащими пальцами, снял один из мешочков…и швырнул в меня!