Тётки живут с Остием в одном доме много лет, и вряд ли их всерьёз могла смутить его любвеобильность или недовольство Барбары. Значит, заплаканные они по какой-то другой причине!
— Даррен! — окликнула я некроманта. Да, я собиралась как следует поругаться с ним и разбить о его голову что-нибудь хрупкое и не очень редкое, но это всё потом. И это «потом» обязательно должно было для нас обоих случиться. — Это не Остий.
Я швырнула в не-Остия лопатку, когда тётки как по команде бросились в стороны. Не потому, что всерьёз надеялась остановить лопаткой, просто это было первое, что попало под руку. Пока Гримий уворачивался от лопатки, я нырнула рукой под юбку и ухватила сразу горсть мелких артефактов.
Связывание. Кратковременный сон. Связывание. Холод. Лечилка! Что было, всё полетело в Гримия. Я промахнулась лечилкой — попала в одну из тёток, да одним связыванием — накрыла липкой паутиной не только Гримия, но и Даррена. Так что оба в результате прилипли к стенам.
— Магией, Белка, магией его бей! — крикнул Даррен, но я покачала головой: никаких подходящих заклинаний я не знала, а убить подозреваемого раньше, чем он во всём признается, мне категорически не хотелось.
Как показало время, лучше бы я его нечаянно пришибла, конечно. Но это было позже, а сейчас я убедилась, что тёткам ничего не грозит, причём Власия ещё и избавилась от изжоги и нервного тика, и принялась заматывать Гримия уже нормальными верёвками.
— Белка, освободи меня, я покажу узлы получше, — Даррен задёргался у стены.
— Сам отлипнешь через полчаса, — я уговаривала себя не злиться. Когда я злилась, вечно случалась какая-то ерунда. А я уже по горло сыта призраками этого семейства.
— Белка! — взвыл Даррен. — Этот тип опасен!
— Не опаснее тебя или упыря, — отрезала я. — Кстати, где мой упырь?
— В подвале, — машинально ответил Даррен. — Белка, не злись на меня, ты всё не так поняла!
Судя по появившимся заинтересованным призраком, которые полезли из стен, я всё поняла и правильно, и да, я злилась.
— Надо отправить его Звояру, чтобы оплатить мне хотя бы семестр. Или два, — размечталась я вслух, чувствуя, как злость уходит. — А то и весь год!
Ну правда, чего мне злиться? Убийцу я поймала, причём без особых потерь и сложностей, упырь оплатит мне учёбу, а Даррен… Я расскажу Софи, какая я была дура, мы посмеёмся и я, пожалуй, соглашусь выпить того безумного дорогого и такого же безумно сладкого вина, что она привозит из дома.
И всё.
Мне надо доучиться ещё три года, а потом я отправлюсь к границе королевства и никогда больше не увижу Даррена. А Бриена я последний раз увижу на красную луну. И вся эта дурацкая семейка пропадёт из моей жизни.
А три года я как-нибудь вытерплю.
— Вообще-то, Бриен как жених может оплатить тебе всю оставшуюся учёбу, — произнёс Даррен, оставив бесплодные попытки вырваться из моей артефактной ловушки. — Или я. Как насчёт того, чтобы я загладил вину?
Шлёп. Щёлк. Бах! Любопытные призраки, столпившиеся в коридоре, начали вдруг обретать плотность, цвет, тяжесть — кому как не повезло. Лысый как коленка старикан, смутно похожий на отвратительных братьев Остия и Гримия, застрял в стене и громко верещал. Это я вся пылала от злости, и попавшие под волну моей ярости призраки теперь страдали от последствий своего любопытства.
Я чуть было не упустила Гримия, который под шумок хотел гусеницей уползти, запутанный верёвками, но успела плюхнуться на него сверху.
— Не смей. Предлагать. Мне. Деньги. — отчеканила я, когда ярость чуть спала от вида застрявшего старикана.
Да и вообще трудно злиться, когда сидишь верхом на гусенице-убийце! Так что я потихоньку успокаивалась.
— Я узнаю, кто его подельники и зачем он всех убил, и навсегда покину ваш дом, — отчеканила я. — Всё как ты хочешь, Даррен.
— Но я не хочу этого! — произнёс тот, снова начиная дёргаться в ловушке. — Я хочу сказать…
— Сейчас он скажет, что любит, — пробурчал под нос Гримий, который перестал изображать дикую гусеницу, отчего и я перестала пытаться удержаться на нём, как на единороге.
— Я тебя люблю, — тихо произнёс Даррен.
'Неправильно считать, будто на пытки способен любой.
Как для того, чтобы выдерживать пытки,
так и чтобы применять их, нужен особый талант'.
Ифигения Астаросская.
«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».
— И всё остальное было ошибкой, — продолжил подсказывать Гримий.
— А всё остальное было ошибкой! — подхватил Даррен.
Я готова была поклясться, что Даррен не слышит своего дядьку-убийцу, но повторяет за ним слово в слово. Может, где-то есть специальные школы для мужчин, где их учат вешать на уши женщинам всякие картофельные очистки?
