Ещё с соседскими ребятами мы любили играть в прятки, и обязательно кто-нибудь прятался на этом чердаке, было весело. Иногда я пряталась за входной дверью с небольшой щелью, в которую наблюдала за всем происходящим на чердаке. И меня особенно веселило, когда водящий пытался найти кого-нибудь, вбегал на чердак и не подавая вида, что ничего не видит, говорил:
— Стуки-стуки, вижу. Некоторые ребята поддавались на этот блеф и выбегали. А я сидела до последнего. Как-то раз, мы играли с мальчишкой из соседнего двора, его мы не знали, но приняли в игру. Меня он нашел сразу, и казалось, что он прекрасно видит в темноте.
***
Вдруг что-то заскрипело. Я вздрогнула. Затрещало, грохнуло и пронеслось мимо меня. Я глубоко втянула воздух, напряглась… Потом прислушалась, протяжно заорал кот. Я выдохнула:
— Вот зараза!
— Согласен! — насмешливым тоном произнес кто-то в тёмном углу. Сердце застучало, отдаваясь в висках. Бежать было бесполезно, если он сюда добрался незамеченным, значит нагнать меня на лестнице не будет проблемой. Если только применить обманный манёвр. Точно, у меня же в сумке был фонарик, но была только одна загвоздка — сумку я уже выкинула. Провела рукой по плечу будто искала злосчастный предмет. Фигура начала двигаться в мою сторону и спросила:
— Не это ищете?
Вот чёрт! И сумку поднять успел, а может быть поймал! — быстро пролетело в моей голове. Что же ему от меня надо? Надо бы спросить. Но страх перед мужчиной не отступал, и я решила ни в коем случае не показывать, что я его боюсь. Лучшая зашита — нападение. Сейчас что-нибудь ляпну, может подумает, что я больная на голову и отвяжется.
— Спасибо! Это я и ищу, мы с вами знакомы? Что вы так бежали за мной? — рявкнула я.
— А зачем же вы бежали? Подождали бы, и я всё вам объяснил, — спокойно с едва заметной ухмылкой произнес он.
— А я с незнакомыми не общаюсь, и …
Никак не могла подобрать нужные слова, чтобы продолжить свои мысли, но мой собеседник не остался в стороне и продолжил за меня.
— Да, вы не общаетесь, вы сразу бежите, так сказать, нагоняете аппетит перед беседой, или просто спортом занимаетесь? — уже с нескрываемой иронией произнес он.
Меня это задело, какой-то непонятный тип, иронизирует надо мной. Я хотела выдернуть сумку и с гордо поднятой головой удалиться с чердака, чтобы он понял, насколько мне не приятен этот разговор. Но вместо этого взвизгнула:
— А вот вы только этим и занимаетесь! На большее-то не способны!
— Ого! Я, видимо, чем-то сильно провинился, смотрите не взорвитесь! — с откровенным сарказмом парировал он.
Это окончательно, меня взбесило! Я выдернула сумку из его рук, та не выдержала и порвалась, всё содержимое оказалось на полу.
— Вот чёрт! — я громко произнесла это вслух! Присела на корточки и стала перебирать руками по полу в поисках фонарика.
В двух шагах от меня раздался хлопок, что-то с цоканьем приземлилось на пол.
Мой собеседник прошептал:
— Этого ещё не хватало! И двинулся в ту сторону, где что-то приземлилось! Стали слышны звуки какой-то возни.
Я, наконец-то, нащупала фонарик и включила его, передо мной развернулась невероятная картина. Этот малознакомый мужчина оседлал какую-то собаку, прижимая мордой к полу. При этом собака явно была не породистая, потому что её морда напоминала смесь борзой и мопса. А на месте ушей показались маленькие рожки. Вероятность того, что это была собака, стремилась к нулю, так как ещё это подвывающее существо упиралось копытами в пол.
— Мама, — вымолвила я.
— Правильно, с этого надо было начинать, — немного переведя дух, сообщил мне мужчина.
Глава 2
Мама…свою маму я плохо помню, мне было около трех лет, когда она заболела и умерла. Отец не долго горевал, женился через несколько месяцев, чтобы дочку без присмотра не оставлять. Поэтому в жены он взял вдову с двумя детьми. Видимо, чтобы лучше присматривала. Она никогда не просила называть её мамой, а только Зоей Петровной, мы с бабушкой между собой называли — Змея Петровна. Наверное, мачеха действительно всю душу в меня вложила, как она говорила моему отцу. Но с каким-то уважением о ней не хочется и никогда не хотелось говорить.
Строгость в её понимании представляла из себя кнут, и чем сильнее кнут, тем лучше. В такие моменты, я просто уходила из дома к бабушке. Когда закончила школу, перебралась в общежитие, так как квартиру бабушки отец продал.
Комнату общежития мы делили втроём, девчонки старшекурсницы и я. Первый месяц было очень сложно, поговорить было не с кем. Со старшекурсницами мы обменивались парой фраз. В университете, однокурсники перезнакомились на практике, и в начале семестра уже разбились на группы по интересам. Были, конечно, такие же как я — одиночки, к которым подходить было страшно, так как они представляли из себя комок нервов. Но когда старший курс отправили на практику, мне стало полегче, я как-то обжилась в их отсутствие.
