— У него нет и не может быть где-то в этих местах нормального корабля, в этом я ручаюсь. Была проведена воздушная разведка, найдены максимум небольшие шлюпки, которыми пользуются рыбаки и контрабандисты. А на них как ты понимаешь далеко не уйдёшь — запас хода небольшой, ну и сам по себе транспорт не очень надёжный. На востоке сплошь наши территории, в том числе и Аляска. А на западе Новая Земля куда мы перекинули одну роту разведки с радарами, несколькими патрульными катерами и двумя вертолётами. Они постоянно патрулируют как на воде, так и в воздухе.
Ха, вот оно как! Ну да, что-то я совсем уж зазнался. Не глупые люди организовали эту охоту за князем, перекрыли ему самые очевидные пути побега отсюда. Поэтому вместо того, чтобы сразу в нескольких местах устроить диверсии и нападения, а самому под шумок слинять, он перешёл к настоящей тактике террористов.
Очень надеюсь на то, что допрос командира даст нам полезную информацию и мы сможем контратаковать. Не очень мне нравится исключительно защищаться. Мы на фоне этих двух нападений выглядим не очень уж хорошо.
В дверь кабинета постучались и внутрь вошёл глава рода Гродевых. И выглядел он настолько мрачно, что было очевидно — случилось что-то нечто ужасное, а то и вовсе катастрофическое.
— Князь, на вас лица нет, — сказал я. — Что случилось?
— К нам в поместье пришёл человек Разумовского с посылкой. В ней была отрезанная левая кисть моего семилетнего внука, — с крайне мрачным видом сообщил Гродев.
Вот же сука! Были у меня подозрения, что Разумовский может скатиться до совсем уж зверских поступков. Атака на больницу уже показала, что ради собственного спасения князь пойдёт на что угодно. Но мучить детей и отрезать им конечности… Выблядок!
— Кроме посылки он передал вам какие-нибудь слова? — Спросил я после нескольких секунд молчания. А сам я начал закипать от злости, причём в прямом смысле слова: на кончиках пальцев правой руки уже то загорались, то затухали маленькие огоньки.
— Мне было сказано, чтобы я перестал с вами сотрудничать и попытался убить вас. Глупое требование, учитывая, что подобный шаг с моей стороны приведёт к уничтожению всего моего рода. Да вот только…
— Можете ничего больше не говорить князь, я всё понимаю. Сейчас именно ваше молодое поколение под удар. Посыльный где?
— У нас в поместье, проходит процедуру… «допроса».
Я кивнул в ответ на слова Гродева. Хоть лично у меня не было никаких сомнений, что от этого посыльного мы вряд ли что-то узнаем, но мешать князю и его людям не буду. Им сейчас определённо нужно выместить злость. Так что пускай они этого посыльного хоть расчленят и повесят на столбу его останки — слова против не скажу и даже поддержу.
— Одно можно сказать точно — если Разумовский начал поступать подобным образом, то его окно возможностей сокращается и он пытается обострить обстановку в городе, — сказал я. — Ведь ещё два дня в том же духе и мы всё же пригоним сюда значительные силы армейцев и прочешим каждый уголок в поисках убежища князя. И плевать нам будет на потери в этом случае, мы не может продолжать терпеть нападения его людей в городской черте.
— Проблема только в том, что чем ближе мы будем к Разумовскому, тем более отчаянные шаги он будет принимать, — подметил Константин. — Загнанная в угол крыса способна на многое.
— А от меня чего вы хотите? Командира допрашиваем, в случае получения ценной информации сразу же воспользуемся ею, чтобы ухудшить положение князя. Я и так разгребаю то дерьмо, которое Разумовский оставляет у нас на коврике. Нужен гениальный план? Так думайте сами — это ваши детишки в беде, — ткнул я в Гродева пальцем, — и ваши люди упустили изменника, — тут я уже ткнул в сторону Константина.
Что характерно — оба промолчали после моих обвинений. Да, неприятно, когда тебя отчитывает мальчишка, только тут я был полностью прав. Я во всей этой ситуации так, приглашённый специалист, который устраняет последствия чужих ошибок. И не нужно мешать моей работы и требовать чего-то невыполнимого…
Я открыл дверь в комнату, которую мы временно переоборудовали в допросную. А следом за мной зашла и Марина. Она бросила беглый взгляд на пойманного командира и ни один мускул на её лице не дёрнулся. Это хорошо, выдержка у рыжей была.
Хотя наш пленник выглядел в целом хорошо. Так, губа разбита, да пара синяков виднеется. А ведь этого парня уже как два часа готовили к допросу. Нет, ему задавали вопросы, а он в свою очередь молчал или огрызался за что его били. Но били даже не в полную силу, не говоря уже про куда более серьёзные допроса: никаких игл под ногти, отрезания пальцев или ушей, не было пыток водой… Господи, да ему до сих пор даже ничего не сломали! Всё прямо по Женевским конвенциям.
