«Королеве» стало неловко, и она попросила опустить ее на пол. Юнкера исполнили ее просьбу и сейчас же опять стали навытяжку, продолжая пожирать Ольгу Петровну глазами. Тапер, почувствовав заминку, бросил рояль и вышел посмотреть.
– Это твоя работа, Алла! – трагически подняв глаза к небу, воскликнула Ольга Петровна. – Ты устроила здесь дом разврата. Бог тебя накажет.
– Сударыня!.. – резко остановил ее доктор.
– Оставьте ее… оставь ее, Коля, – шепнула Алла Степановна доктору.
– Мм… вот как? – удивилась мать. – Тут, кажется, все на ты. Что же мне остается делать? Здесь все против меня одной. В данный момент я бессильна, но помните, что со мной Бог. Я приму свои меры, – заключила она ледяным тоном и, перекрестившись, с важностью неторопливо вышла.
– Уф! – вздохнула «королева».
Алла, отойдя вглубь столовой, нервно закурила. Обе прислуги украдкой поглядывали на нее из-за двери.
– Может, кого и накажет Бог, да только не вас, – сказала Лукерья, – это вы уж не сумлевайтесь. Мы тоже правду видим, не слепые. Знаем, что не тот свят, кто кладет кресты да бьет поклоны, а тот, кто людей не обижает.
– Господа, не обращайте на все это никакого внимания, – громко произнес доктор, – продолжайте танцевать. Ровно ничего не случилось, все это пустяки.
– Grand rond! – крикнул Брянцев. – Алла Степановна, прошу вас на тур вальса, – звякнув шпорами, пригласил он.
Молодежь закружилась в вальсе, обмениваясь шутливыми замечаниями по поводу непрошеной гостьи. Но Вике было все-таки не по себе. До сих пор она всегда безропотно покорялась матери, и теперь ей казалось, что проявленная ею непокорность повлечет за собой какое-нибудь несчастье. Но, видя, что ее позиция заслужила общее одобрение, понемногу успокоилась.
Алла Степановна и доктор скоро вышли из круга и сели в сторонке на диван.
– Все это очень неприятно, – сказала Алла доктору, – но я этого ожидала и даже отчасти сама вызвала этот инцидент. Надо радоваться тому, что Вика, вероятно, первый раз в своей жизни, проявила свою собственную волю. Я очень боялась, что она не посмеет отказать матери и уедет. Теперь не зевайте, поухаживайте… поухаживай за ней. Сделай ей какой-нибудь интересный подарок, не считаясь с расходами, если вещь останется в доме.
Доктор тут же решил подарить молодой жене драгоценный перстень.
От танцев и непрерывного движения молодежь почувствовала голод. Алла Степановна распорядилась подать ужин.
– Ну, хозяйка, зови гостей к столу, – подсказала она Вике, когда стол был накрыт. Вика, очаровательно сконфузившись, попросила гостей в столовую и даже сделала при этом реверанс. Муж пришел от этого жеста в полное восхищение и почувствовал себя безнадежно влюбленным.
После шумного и веселого ужина гости разъехались по домам, совершенно позабыв о неприятном инциденте.
Вика легла спать. Алла Степановна задержалась с доктором в его кабинете.
– Мне думается, – сказала она ему, – что ваша теща нас в покое не оставит. Надо ожидать ответного выступления. Берегитесь… берегись каверзы. Ее шансы сейчас сильно понизились, так как Вика оскорбилась за своих гостей. Я первый раз видела ее такой. Надо поддержать проявленную ею независимость, но не вооружая ее, конечно, против матери, это не в моих привычках. Пусть сама разберется, ведь она не ребенок, я не хочу никакой злобы. Между прочим, меня всегда удивляют парадоксы, которые так часто приходится наблюдать в жизни.
– Что же именно?
– Например, почему умные люди делают глупости? – При этих словах Алла нечаянно кашлянула. – Или еще, почему богомолы в огромном большинстве всегда бывают злыми, а грешники по большей части – добрыми? Сейчас Ольга Петровна, по всей вероятности, с важностью истово молится перед своими иконами, велев заправить все лампадки. А помолившись, будет обдумывать каверзу, чтоб оторвать от тебя Вику. Ну, спокойной ночи. Пора спать.
Доктор проводил ее до спальни.
Вика еще не заснула. Положив руки под голову, она лежала с открытыми глазами.
– Вы, тетя, долго разговаривали с Николаем Ивановичем, мне очень хотелось посоветоваться с вами.
– Ну, посоветуйся.
– Как вы думаете, – мама очень сердится на меня?
– Вероятно. Но ты не сделала ничего дурного, а потому можешь спать спокойно.
– Я ответила ей резко.
– Ты защитила своих друзей, которые не сделали ничего дурного, и правильно поступила. Хозяйка должна защищать своих гостей.
– А вдруг мама завтра приедет? Что я ей скажу?
– Не волнуйся, она не приедет. А тебе надо научиться обходиться без материнской опеки. Живи своим умом, никого при этом не обижая, а за советом обращайся только к мужу.
Доктор, догадавшись, что Вика еще не спит, деликатно постучался.
– Можно к вам? – спросил он вошел в спальню. – Я решил, что вы говорите о чем-то интересном, и мне захотелось вас послушать.
– Да вот Вика волнуется, что обидела свою мать. Я же говорю, что Ольга Петровна, как Тит Титыч у Островского, «сама всякого обидит», а потому за нее волноваться нечего.
– А если она завтра приедет? – продолжала беспокоиться Вика.
