Шестеро братьев-лентяев наперегонки побежали к озеру. Со всего разбега нырнули в кипящую воду. Оттуда уже никогда не вернулись.
А юноша ушел из своего стойбища в далекое путешествие искать людей.
Спроси у моих сородичей, где находится Хоркс — вход в Млы-во? Северяне скажут: надо идти по западному побережью в сторону Ккоккр[74], и где-то в распадках Кршыус южнее бывшего селения Руй[75] и находится вход в Млы-во.
Я был в тех изрезанных распадками местах. Добирался где на машине, где катером, где пешком. Разговаривал там со стариками из рода Кршыус-пингун. Они сказали: да, где-то в наших распадках находится вход в Млы-во. Но кто-то сказал совсем другое: вход в Млы-во находится на Т’ый[76].
Я бывал и на Т’ый. Местные старики сказали: да, где-то в нашей долине у склона какой-то сопки и находится вход в Млы-во. Но кто-то сказал, что слышал еще от отца своего отца: Хоркс находится где-то на Ккоккр. Я искал Хоркс, чтобы найти причину «прописки» входа в Млы-во в том или другом месте Ых-мифа.
Но приехал на Кэт[77] с Ккоккр человек из рода Руйфингун по имени Колка.
Колка не увлекался ни рыбалкой, ни охотой. Кажется, со зрением у него неважно — во время войны взрывом опалило ему лицо.
И я не знал, зачем он проделал много сотен километров. Но вскоре выяснилась причина его путешествия: он женился на Мулгук, женщине из рода Кевонгун. Моя мать тоже из рода Кевонгун. Она старше Мулгук. Так что Колка стал моим ымхи — зятем. А я ему — ахмалком — тестем.
Колка неважный рыбак и неважный охотник. Но он знал много старинных тылгуров.
Как-то во время летней рыбалки мы остановились с ночлегом на берегу нерестовой реки Тыми, что несет свои воды в Пила-Керкк — Охотское море. Мы срубили шалаш и развели ночной костер.
После нежного шашлыка из горбуши и крепкого чая пришло время тылгура. Я попросил своего ымхи рассказать, где находится Хоркс. И если он знает где, чем объяснить, что «вход» в Млы-во находится там, а не в другом месте.
Колка глянул на меня удивленно и сказал: «Я не знаю, где находится Хоркс, — не был там. Но знаю тыл-гур «В Млы-во».
И вот что рассказал Колка.
Раньше на берегу залива стояло стойбище. Жили люди стойбища в дружбе и согласии. Никто никого не трогал, каждый жил своей жизнью. Все реки были полны рыбы. И жители стойбища ловили так много рыбы, заготовляли так много юколы, что заполнили все амбары и другие хранилища. На всю зиму хватало припасов и оставалось. И люди стойбища еще и кормили своих соседей. Даже из самых отдаленных краев приезжали голодные, и им не отказывали.
Так продолжалось долго. Но пришел конец счастливым годам. Кто-то, имя которого забыло предание, сказал, что люди не умеют рыбачить. Нужно ставить сети не на заливе, а у входа в устье реки.
Поехали рыбаки к нерестовой реке, поставили сети. Поставили сети так плотно, что загородили вход в реку. И действительно, рыбы подошло к сетям очень много е рыбаки не успевали снимать улов.
Все знали: рыба, как птица, оставляет потомство там, где она сама родилась. И если ее выловить, в последующие годы не жди подходов рыбы. Знали, но поступили так, как велел тот человек. И уже осенью следующего года люди узнали, что такое голод.
Зима выдалась холодная, затяжная. Голодало все стойбище.
И мужчины стали искать счастья в охоте на таежного зверя. Уходили охотники в тайгу, в сопки — не все возвращались. Жители стойбища дивились: куда исчезают кормильцы? А тут еще пошли болезни, и люди начали умирать. Только еда могла спасти стойбище от смерти.
И вспомнили люди того, кто велел ставить сети в устье нерестовой реки. Вспомнили его и наказали идти в тайгу.
Хорошим ли был он охотником или плохим, но взял оружие, стал на лыжи и пошел в тайгу промышлять.
Только вышел за стойбище, увидел свежий лисий след. И подумал охотник: «Может быть, удача меня ждет».
Пошел охотник вслед за лисой. Шел, шел — увидел черно-бурую лису: она копалась в заснеженных кустах. Близко подошел охотник к зверю. И прежде чем пустить стрелу, подумал: «От этой твари сыт не будешь — мало мяса, разве только четверых накормишь. Но зато шкура какая!»
Только подумал так охотник, лиса почуяла опасность, и прежде чем охотник понял, что его заметили, лиса скрылась за кустом.
Обругал охотник себя. Но что делать, надо идти по следу: авось где-нибудь да и настигнет зверя.
Долго ли шел охотник или недолго, но вдруг увидел: след привел к подножию сопки и оборвался у норы. И заметил человек: нора не похожа на обычные норы — вход в нее шире. Голод и желание добыть зверя заставили охотника войти в нору. Вполз охотник в нору — темень окружила его. Полз, полз человек на животе и почувствовал: стены норы раздвинулись, и голова уже не задевает за верхний свод. Стал охотник на четвереньки и пополз дальше. Чем дальше полз охотник, тем своды становились шире, шире. И вот поднялся человек на ноги.
Поднялся человек на ноги и пошел дальше. Шел, шел — заметил: стало светлее. «Откуда свет? — подумал охотник. — Наверно, прошел сопку насквозь».
