Супруг спал беспокойно и неглубоко, стонал во сне, мучительно ворочался, пытаясь лечь поудобнее, хотя на ночь выпил целую чашку отвара с дурманно-сладким, коварным запахом. Целительница предлагала наложить на него какое-то заклинание, чтобы легче было уснуть, но сир Ламберт, усмехнувшись, спросил: «Елена, у вас нет с собой зеркальца? Госпоже Каттен не мешало бы в него посмотреться». Елена сказала, что зеркала нет, но если госпожа целительница склонна послушать добрых людей, то кто угодно скажет, что колдовать ей стоит разве что ради спасения чьей-то жизни. Нет, она, Елена Ферр, конечно ничего не смыслит ни в магии, ни в магах, но выглядит госпожа Каттен так, будто вот-вот рухнет в обморок. Та, как ни удивительно, послушала умных и добрых людей, и ушла спать куда-то. Или к кому-то — судя по тому, как хмурился дорогой супруг, он наверняка думал, в чьей постели она могла ночевать: лишних коек в маленьком форте не водилось. И не скажешь ведь ничего ни ей, ни возможному хозяину этой гипотетической постели, потому что Фелиция Каттен баронскому брату не супруга и не фаворитка, а уж указывать магу, с кем ему или ей спать, с кем не вздумать даже… Фрида, наверное, без разговоров в ответ на такие указания влепила бы хоть самому барону хорошую такую сосульку в лоб. Возможностей целителей Елена не знала, но была уверена, что и Фелиция Каттен может устроить ревнивому сеньору нечто запоминающееся, хоть и не опасное для жизни и здоровья.
Самой ей не спалось, даром что она должна была устать за такой хлопотный и насыщенный новыми впечатлениями день. Хотя, возможно, дело было именно в этих впечатлениях: чуть ли не в первый раз с самой свадьбы Елена почувствовала себя занятой нужным и полезным делом. «Попроситься у супруга в интенданты, что ли?» — со смешком подумала она. Не позволит, к сожалению: река видна прямо в узкое окошко — бойницу даже, не окно, а за рекой уже Серый кряж с его орками. Хм…, а если сказать, что вместе с нею останутся и наёмницы, боевой маг в том числе? Настоящий боевик, магистр Ковена, не кот чихнул (это глава отделения Гильдии наёмников объяснял, почему сира Фрида дерёт… берёт за контракты так дорого: цепь магистра Ковена боевых магов — в Срединных землях штука редкая; не любят маги Серебряной Лиги принимать в Ковен чужаков, и чтобы туда пробиться, нужны и немалые магические силы, и ослиное упрямство… и толстый кошелёк тоже). «Всё равно не позволит, даже с магистром боевой магии», — это Елена понимала отлично.
Да и на то пошло, вот схлынет эйфория от нужных и полезных дел, и останется тесное и неуютное приземистое строение, из которого даже выйти толком некуда, и ты в нём — досадная помеха для супруга, лишённого возможности привести в эту каморку свою целительницу. А уж какие взгляды кидал на Каттен сир Ламберт… кажется, ни про ожоги, ни про переломы не вспоминал даже. Надо же, как его зацепило. В первый раз нарвался на кого-то, кто может согласиться, а может и послать тёмным лесом, к ограм в горы? И кому грозить не получится, а подкупать бесполезно? Рыжая наглая кошка, которая сама решает, на чьи коленки запрыгнуть — именно то, что нужно, чтобы прищемить брату владетеля самолюбие… и восхитить готовностью выложиться полностью, выполняя свой долг и сверх того. Безупречная наживка для мужчины, никогда не знавшего отказа. И самое забавное, что Каттен даже в мыслях наверняка не имела кого-то там ловить. Пришла, обнюхала свою новую территорию, пометила углы, улеглась у огня и ещё посмотрит, кому дозволено будет чесать её за ухом, а кто получит когтистой лапой за попытку протянуть руки к её шкурке.
— Спокойно-то как стало, да? — усмехнулся Ламберт, проводив супругу с её охраной и передав, кстати, с нею донесение об очередном орочьем налёте Георгу.
— Зато чисто стало, и еда поприличнее, чем обычно, — справедливости ради заметил сир Вениамин, хоть и морщился вчера от бабьей стрекотни. Он посмотрел на всё ещё перекошенного на левый бок командира и покачал головой: — рано вы встали, сир Ламберт. Вам ещё бы хоть денёк полежать. Не знаю, чего там ваша колдунья налечила, но смотритесь вы всё равно — краше в гроб кладут.
Пренебрежительное упоминание о целительнице, которая, как отлично видел Ламберт, вытащила буквально из могилы двоих отличных бойцов, неприятно царапнуло.
— Колдунья срастила магией кости, — сухо сказал он. — Это очень больно и отнимает много сил, но я уже через неделю, а не через месяц смогу вернуться к своим обязанностям.
— Да? — сир Вениамин заинтересовался. — Она и так может? Очень полезно, не знал.
«А что ты вообще знал?» — с раздражением подумал Ламберт. Несправедливо, конечно: что, собственно, мог знать младший сын мелкого пограничного сеньора, если читать и писать его учила послушница из таких же мелких пограничных бесприданниц, сама неважно умеющая и то, и другое? Это отец, а теперь и брат нанимал своим детям каких-никаких учителей, — бароны же как-никак — а при храмовой школе многому ли научишься?