— Не знаю. Ощущение такое, словно только что нарисованы. Наши посолиднее выглядят. А тут, словно на простой бумаге нашлепаны. А на этой, верхней, даже написаны шариковой ручкой какие-то цифры. Кто-то что-то вычислял, что ли… Шпаргалка, не деньги. Я как-то раньше к ним и не присматривалась.
— Конечно, проверить надо. Дядя Иосиф хоть и порядочный человек, но ведь и его провести могут.
Женя с сомнением посмотрела на Клару, но ничего не сказала.
Уже под вечер она все же зашла в банк и, дождавшись, когда окошко обмена валюты освободится, опасливо протянула свое неожиданное состояние чистенькой рафинированной кассирше. Та не глядя на клиентку, пересчитала пачку, назвала сумму за операцию и принялась где-то под столом перебирать купюры. Потом так же, не глядя в лицо Жени, вернула ей деньги, но, как оказалось не все. Отдельно от пачки показала купюру с пометками.
— Эта не просматривается, — подняла она на Женю зверски накрашенные глаза.
— Так разрисована, — высказала предположение Женя.
Девчонка отрицательно качнула головой.
— Не поэтому. Я должна сообщить…
Женя мгновенно выхватила из ее руки купюру и бросила на столик деньги за контроль.
— Дурью не майся, — рыкнула она. — Я верну ее тому, кто мне ее всучил.
Наверное, тон у Жени был жестким, потому что кассирша как будто одеревенела, но потом скользнула рукой куда-то вниз. Женя, сообразив, что вряд ли к себе под юбку исчезла раньше, чем та нашла кнопку.
Клара, услышав об очередном сюрпризе, примчалась на такси.
— Не могу поверить! — ахала она, крутя в пальцах купюру. — А ведь ничем не отличается… Сейчас поедем к фальшивомонетчику, будем разбираться. Ну, дядька!
— Да ладно, подумаешь сотня! Его же тоже могли подставить. Сама говорила.
— Садись в машину. Еще не хватало свои, кровные, раздавать мошенникам. А он уж пусть разбирается по цепочке.
Еще не дойдя до двери офиса подруги, прочли объявление, уведомлявшее заинтересованных лиц, что юрист в отпуске.
— Ну, дядя! — дернув для верности ручку двери, возмутилась Клара.
Мобильник его тоже оказался отключенным и Женя, глядя на растерянное лицо подруги, заявила, что черт с ней, с этой сотней. Не состояние же. Оставит как сувенир.
— Адреса я его не знаю. Вот уж не думала, — задумчиво качнула головой Клара.
— Так я не поняла, он кто тебе?
— Да вроде дядя. Троюродный или еще какой-то там родственник…
Женя хохотнула.
— Клара, я тебя не узнаю. Еврейка ты или нет, как ты могла так лохануться?
Клара вздохнула и развела руками.
— Так ведь наполовину русская.
Собираясь в обратный путь Женя решила деньги везти наличными. Не могла лишить себя удовольствия произвести на мужа впечатление. Выложить солидное приданое во всей красе или какой-то непонятный кусочек пластмассы? А, потом, доверия все эти новшества как-то у нее не вызывают — нет в России разбойника более опасного, чем само государство.
Вечером Женя снова набрала номер телефона мужа. О деньгах от мамани решила не говорить (делать сюрприз так уж по всей программе!) потому в коротком отчете за минувший день, конечно, главное место занимала только сучка, ограбившая квартиру. Реакция Василия озадачила ее еще больше, чем в прошлом разговоре.
— Я сам настоял на том, чтобы она забрала те побрякушки. Ей нужны деньги.
Женя от возмущения задохнулась.
— Как! — возопила она, когда способность говорить к ней вернулась. — Ей нужны, видите ли, деньги, а нам?! Для чего мы, как проклятые бьемся там, на Севере? Ей что, мало доходов с панели!
— Успокойся. Ей нужно много денег…
— Не понимаю! — заорала, было, Женя, но следующая фраза повалила ее в кресло.
— Она покупает лекарство, которое стоит очень дорого, чтобы протянуть хотя бы месяц-другой. У нее СПИД.
— И ты!..и ты!.. — попыталась что-то выразить Женя, путаясь в мыслях и словах.
— Я обещал никому не рассказывать.
— И даже мне?!
— Обязательства у нас бывают и перед другими…
— А если бы я… А если бы я заразилась?!
— Каким это образом?
— Не знаю!
Женя уже хотела отключить мобильник, как вдруг до нее дошло…
— Подожди… А где она сейчас? Есть у нее здесь, кто ни будь?!
— Родственников нет. Да и друзей теперь, тоже нет.
— Действительно… Какие могут быть друзья с таким диагнозом…
— Ложись спать, не забивай голову. Она найдет себе пристанище. А ты поживи еще в Питере.
— А что, у вас все еще война?
— Сомнительное перемирие. Я тебе позвоню, когда можно будет выезжать.
Женя не особенно вникла в слова мужа, ее теперь доставала сногсшибательная новость.
Она уже жалела бедную женщину, которую еще минуту назад ненавидела беспредельно. В мыслях ее не осталось и тени той неприязни, которую испытывала совсем недавно.
Конечно, она может оправдаться — ей и в голову не приходило, что эта молодая, красивая женщина обречена. Оказывается, глаза бедняги поблескивали вовсе не вызывающе, когда смотрели в ее сторону, это было возбуждение от надвигающейся смерти… Неизбежной, безжалостной, поступь которой с каждым часом, каждой минутой для нее все ощутимее.
