Тракт соединял стольный град Тоболеск с крупными городами такими как Якутской, Пермь Великая, Тюмень, Иркутской, Удинской и Нерчинск (последние два были соединены великим щёлковым путём с Китаейским царством). Он шёл через реки: в узких местах по мостам, в широких -- были переправы. Зимой обычно реки замерзали и не создавали препятствий к перемещениям. Потому с одной стороны считалось, что зимой не стоит ездить в виду труднопроходимости некоторых мест, заносов, с другой же -- по льду было бестрее. Вот и сейчас мы собирались идти по тракту, не задерживаясь на переправах, пока лёд ещё выдержит.
А недавно снег стал подтаивать, но Бер с моим отцом в один голос утверждали, что метель будет. Но инструменты муж с собой положил да и подготовленные колёса - сани переложит на них, проедем. Скользить в любом случае быстрее выйдет. Вот и дожидались снегопада, который я сейчас и наблюдала за окошком, глядя, как слипшиеся снежинки обновляют поредевшее за весну покрывало.
Но даже при движении на санях одной лошади было бы тяжко тащить груз с тремя людьми да сундук с книгами. Вот Бер и сыскал жеребца-задохлика, купив по цене мяса. А потом четыре седмицы его выхаживал. Говорил с ним, даже рисовал. Правда не ту клячу, которым конь оказался, а каким мог бы быть. Да получившийся набросок ему показывал. Уж не знаю, как, но животное стало оживать, появилась сила в ногах, начал вес набирать. И на нём Бер и ездил си две седмицы. По возвращении конь был лучше прежнего. Чувствует себя нужным и полезным? Что там ему муж внушил? Общался он с животиною тихо, шепча ей на ухо - подслушать не вышло. Интересно, есть ли в сём сила особая? Меня ведь он тоже рисовал, как в забытье была. Может так и вернул меня? Почему-то вспомнилось, как он мне ноги гладил после первого приступа, когда я их стёрла без онучей. Лечил? Может прикосновением исцелять?
Вот и сейчас муж коня вывел да неоседланного поехал объезжать в начавшуюся метель. А я глядела на белого, почти сливающегося мужа, такого же цвета коня и едва могла различить их на сером, покрытым тучами, небосклоне. Проводив их взглядом, я отправилась в общую светлицу к родителям, наполненную смачными запахами курицы.
У мамы были очи на мокром месте. Покрасневшие, грустные. Отец улыбался, а значит, расстроен да не хочет того показывать. Я прислонилась к дверному косяку, пытаясь отогнать уже поселившуюся тоску по дому. Бросила взгляд на своё изображение, висящее на стене против входа, которое Бер подарил родителям, нарисовав в одно утро, когда мы с ним просто общались на сеновале. Очи были немного печальные, но от того словно обретшие силу, проникающие в самую душу. Неужели я такая красивая? Такие выразительные глаза, носик, ротик. Батюшка по молодости шутил, что надобно искать мне княжича. Да только я была против. Не искала я ни богатства, ни заточения. Ведь княгини тем и занимаются, что целыми днями сидят в тереме да вышивают. Я же не любила шитьё. Одно дело приданым заниматься, да и то, у меня с сим сложно выходило. Ведь не знала, для кого готовлю и как будет выглядеть муж мой. Подойдёт ли ему, понравится ли? А просто делать что-то как все мне не нравилось. Хотелось приносить кому-то добро и счастье, пользу. И не только своей семье. А ещё учиться по-настоящему и читать-читать-читать.
Мама, завидев меня, расстроилась. Её выдали дрожащие губы поверх натянутой улыбки.
- Матушка, чем тебе помочь? - её нужно отвлечь, пока уголки губ не опустились, иначе выступят слёзы, а потом придётся утешать долго. Матушка любила причитать и носиться с нами, может потому и младшие такими выросли, что с ними нянчатся много.
- Ты садись Василисушка, я сама, - ответила она. Я заметила и лучшую тёмно-зелёную понёву, и передник, на котором всё было заполнено вышивкой без единого просвета, и сорочку белоснежную, выбеленную, и кичку рогатую(то значит, что мама плодородна доселе). При взгляде на уже в летах женщину с чуть тронутыми сединою бровями, я улыбнулась. Маме возраст нипочём - бегает как молодка. И дитя родить может. Да только сложно теперь родителям, кормятся лишь с огорода, теперь только ждать, как сыновья помогать станут. Они-то помогают, но глядя на терпеливого Бера, заинтересовывающего моих братьев, я думала, что отец упустил их воспитание. Да, я была их нянькою, но что девка может им дать? Умение держать иголку с ниткою да как стоять у печи. Батюшка же самый тот возраст, что закладываются основы, упустил, работая в свободное время в граде. Теперь главное - показать увлекательность занятий, может, толк и выйдет.
Отец же был в обычной потёртой рубахе. Не хочет прощаться? Как я его понимаю. Переживания с новой силой накатили на меня. Нет, не стоит думать так. Ещё свидимся.
Деда дома не было, как и мальчишек.
