«Если бы не женщины, немногие из нас теперь бы существовали. Это – замечание осторожного и рассудительного писателя. Он был так же догадлив, как и умен.Женщина! Взгляните на нее и любуйтесь ею. Глядите в нее и любите ее. Если она пожелает обнять вас, дозвольте ей это. Помните, она – слабое создание, а вы – сильное…»
Если бы не женщины, немногие из нас теперь бы существовали. Это – замечание осторожного и рассудительного писателя. Он был так же догадлив, как и умен.
Женщина! Взгляните на нее и любуйтесь ею. Глядите в нее и любите ее. Если она пожелает обнять вас, дозвольте ей это. Помните, она – слабое создание, а вы – сильное.
Не обращайтесь с ней не ласково. Не любезничайте с другою женщиною на её глазах, даже, если она жена ваша. Не делайте этого. Всегда будьте вежливы, даже, если кто-либо покажется ей лучше вас.
Если бы вашей матери, дорогой Амадас, не показался отец ваш лучше другого, вы могли бы быть сыном этого другого. Обратите на это внимание. Всегда будьте философом, даже относительно женщин: Немногие мужчины понимают женщин. Французы, может быть, лучше других.
Я – француз.
Она дитя – малютка – ребенок.
У неё есть отец и мать. Предположим, например, что они женаты. Будем нравственны, если мы не можем быть свободны и счастливы – они женаты – может быть, они любят друг друга – кто знает?
Но она ничего об этом не знает; она ребенок – малютка – ничтожное существо!
Сначала она не привлекательна. Может быть, будет жестоко сказать это, но она – рыжая и положительно очень некрасива. Она глубоко это чувствует и плачет! Она рыдает. Ад, Боже мой, как она рыдает! её рыдания и жалобы решительно разрывают сердце. Слезы льются у неё потоком. Она чувствует так сильно и глубоко как г. Альфонс де-Ламартин в своих Confessions.
Если, сударыня, вы её мать, вы вообразите, что у неё глисты; вы будете смотреть, не попала ли булавка в её белье или что-нибудь другое. Ах, лицемерка! вы, даже вы не понимаете ее.
Однако, у неё прелестные естественные порывы. Посмотрите, как она вскидывает своими полными ручками. Она тоскливо смотрит на мать. У неё свой собственный язык. Она говорит: «гу-гу» и «га-га».
Этот ребенок чего-то просит.
Она слабенькая, бедняжка! Она голодна. Ее нужно покормить. Покорми ее, мать!
Она едва может ходить, но уже качается под тяжестью куклы.
Прелестная, нарядная игрушка. У неё розовые щечки и черные с красным отливом волосы. Она предпочитает брюнеток, потому что с быстротою французского ребенка она уже заметила, что сама – блондинка и что её кукла не может соперничать с нею. Боже мой, как это трогательно! Счастливое дитя! Она проводит целые часы, приготовляя её туалет. Она начинает заявлять о своем вкусе в изящных мелочах её платья. Она любит свою куклу безумно, преданно. Она предпочитает ее конфетам. Она уже заранее предвкушает все обилие любви, которую она разольет впоследствии на своего возлюбленного, на мать, на отца, и наконец, может быть, на мужа.
В это время заботливая родительница должна давать направление этим излияниям. Она должна прочесть ей извлечения из «L\'Amour» Мишле, «Элоизы» Руссо, и «Revue des Deux Mondes».
Сегодня, она – вся в слезах.
Она тихонько убежала от няни и играла с деревенский ребятишками. Они бегали куда глаза глядят, у них жесткие руки и ноги.
Они уселись посреди дороги вокруг лужи и стряпали руками из глинистого грунта фантастические формы. У неё замерло дыхание в горле, а глаза заблистали восторгом, когда она впервые своими нежными ручонками дотронулась до рыхлой земли. Она сделала хорошенький пирожок. Она начинила его камешками вместо миндаля и изюму. Она все забыла. Он должен был испечься под солнечными лучами, когда няня пришла и увела ее.
Она плачет. Уже вечер, а она все еще плачет.
Она уже более не сомневается в своей красоте. Она любима.
Она тайно виделась с ним. Он – живой и веселый. Он знаменит. У него уже была интрига с горничною Финорин и бедная Финорин очень огорчена. Он – благородного происхождения. Она знает, что он – сын баронессы Кутюрьер. Она боготворит его.
Она делает вид, что не замечает его. Бедняжка! Ипполит рассеян, уничтожен, неутешен и прелестен.
Она восхищается его сапогами, его галстуком, его маленькими перчатками, его изящными панталонами, его сюртуком, его тросточкой.
Она предлагает бежать с ним. Он – в восторге, но он великодушен. Может быть, ему уже надоело. На другой день она видит, как он подносит цветы дочери графини Бланшиссён.
Она снова в словах.
Она читает «Павла и Виргинию». Она в тайне восхищена, когда читает, как примерная молодая женщина лишила себя жизни скорее, чем показаться полуодетою своему возлюбленному; она снова плачет. Изящный и добродетельный Бернардон де Сен-Пьерр! – дочери Франции восхищаются тобою!
Все это время кукла её лежит без головы в кабинете. Пирог из песку высох и рассыпался на дороге.
Она устала любить и выходит замуж.
