Женщина из Пятого округа полностью

Лихорадка усиливалась. Ломило каждый сустав. Нет, нет, я не сдамся… Сейчас надо выиграть время. Головорезы Сезера могут прийти за мной с минуты на минуту… Среди хлама я отыскал свой чемодан. В куче разодранной одежды нашел уцелевшие джинсы, пару рубашек, нижнее белье и носки. В чемодан полетели мыло, шампунь, зубная щетка и паста, туда же был уложен и чудом уцелевший портативный радиоприемник. Больше брать было нечего. Запихнув в карман куртки наличность и паспорт, я хлопнул разбитой дверью. Все, сюда я не вернусь…

На улице я прежде всего огляделся по сторонам, проверяя, не следят ли за мной. Вроде бы чисто… Через несколько поворотов я уже заходил в commissariat de police, где попросился на прием к инспектору Кутару. Дежурный офицер ответил, что инспектор на выезде. Тогда я попросил инспектора Леклерка. Дежурный позвонил по телефону. Мне велели подождать. Леклерк спустился минут через десять. Он поприветствовал меня кивком головы и сразу же заметил мой чемодан.

—      Собираетесь переехать в свою камеру? — пошутил он.

—      Очень смешно…

—      Что ж, значит, покидаете Париж?

—      Наведаюсь в Лондон, — ответил я. — И мне понадобится мой лэптоп.

—      Какой еще лэптоп?

—      Тот, что вы наверняка забрали при обыске в моем офисе.

—      Я не работал в той бригаде. Там были ребята из другого подразделения. Если лэптоп у них…

—      Инспектор Кутар сказал мне, что при обыске обнаружен мой лэптоп..

—      Тогда вам следует поговорить с инспектором Кутаром.

—      Но его сейчас нет.

—      Он будет завтра…

Тут в разговор вступил дежурный:

—      Нет, он взял четыре дня отгулов.

—      И даже не потрудился сказать мне об этом! — возмутился Леклерк.

—      Может, вы все-таки узнаете, где находится мой лэптоп? А еще лучше — вернете его мне.

—      Если он в разработке по делу… нет. Я не могу вмешиваться в ход следствия и изымать вещдоки, — сказал Леклерк. — Инспектор, ведущий расследование, должен дать добро на возвращение лэптопа законному владельцу…

—      Но я и есть законный владелец.

—      Это вы так говорите. Но в отсутствие инспектора Кутара, который мог бы подтвердить…

—      Может, вы позвоните ему на сотовый?

—      Пока он отдыхает? Нет, это невозможно. Да и он, уверяю вас, скажет то же самое. Если компьютер изъят в ходе следствия, он останется у нас до окончания дела.

—      Но не могу ли я скопировать кое-что с жесткого диска?

—      Боюсь, это будет расценено как искажение вещественных доказательств.

—      Но почему?

—      Поскольку не я занимаюсь этим расследованием…

—      Мне нужна копия моего романа, чтобы я мог продолжить работу.

—      Вы что же, не сделали резервной копии?

—      Я потерял ее, — соврал я. Мне не хотелось рассказывать Леклерку про погром в комнате — это могло вызвать дополнительные вопросы, и он мог настоять на том, чтобы я задержался в Париже еще на несколько дней…

—      Очень плохо, — сказал инспектор. — Настоящий писатель всегда делает несколько копий в процессе работы.

—      Я всего лишь любитель.

—      Не стоит так расстраиваться, monsieur. И уж извините за прямоту, но выглядите вы неважно и… пахнете дурно.

—      Вы не обеспечили меня ванной.

—      Радуйтесь тому, что вас вообще выпустили… да еще с паспортом. По закону Кутар мог задержать вас еще на какое-то время.

—      Но вы можете проследить за тем, как я копирую файл.

—      Это все равно будет считаться искажением улик.

—      Но этот роман — вся моя жизнь…

—      Тогда я не понимаю, почему вы не скопировали «свою жизнь» в нескольких экземплярах. — С этими словами он развернулся и ушел.

Я плюхнулся на стул, совершенно разбитый, пытаясь сообразить, что делать дальше.

—      Monsieur, — заговорил дежурный, — если у вас больше нет никаких дел, я вынужден попросить вас покинуть помещение.

—      Да-да, конечно, — сказал я, поднимаясь. — Могу ли я оставить здесь свой чемодан на пару часов?

Коп посмотрел на меня как на умалишенного.

—      Monsieur, здесь commissariat de police, а не камера хранения.

—      Извините, — сказал я и повез свой чемодан к двери.

На улице я взглянул на часы: 13:23. Почти четыре часа до того, как я смогу переступить порог квартиры на улице Линне. Мне необходимо было где-то скоротать время желательно под крышей. Я стал спускаться вниз по переулку, и тут мне на глаза попался дешевый отель «Нормандия» (на табличке значилась одинокая звездочка). Холл отеля был совсем крохотным, с облупившейся краской на стенах, на полу — вздутый линолеум; все это убожество освещали лампы дневного света.

Я нажал кнопку звонка на стойке администратора.

Тишина.

Я позвонил снова.

Наконец появился пожилой африканец, потирая глаза.

—      Мне нужна комната, — сказал я.

—      Регистрация в три пополудни.

—      Нет ли возможности…

—      В три пополудни, monsieur.

—      Мне нездоровится. Я…