Женщина из Пятого округа полностью

—      Значит, он шел себе по улице, вдруг перерезал себе горло, а потом зарылся на свалке?

—      Я повторяю только то, что мне сказали.

—      Кто сказал?

—      Это не важно. — Бармен скрылся в служебной каморке.

Почему я сразу не ушел тогда? Почему не сделал полный разворот и не исчез? Я мог бы вернуться в свою chaambre, в считанные минуты собрать вещи и осесть в каком-нибудь  другом квартале. Ведь в Париже было полно убогих лачуг в еще более убогих quartiers, где без труда можно найти прибежище и существовать, пока не кончатся деньги.

А что потом? Что?

Этот вопрос мучил меня, пока я сидел в маленьком баре на улице де Паради за кружкой pression, мечтая, чтобы барменша оказалась свободна. Внезапно я поймал себя на том, что изучаю изгиб ее бедер, ложбинку между грудями, просматривавшуюся в V-образном вырезе футболки… В тот вечер — впервые с тех пор, как Сьюзан вышвырнула меня, — я захотел секса. Не могу сказать, что все это время я не думал о сексе. Просто на меня так давила тяжесть сопряженных с ним несчастий, что сама мысль об интимной близости казалась путешествием в мир опасностей. Но либидо — особенно подогретое парой пива — брало свое. Пока я разглядывал барменшу, она поймала мой оценивающий взгляд и, улыбнувшись, еле заметно кивнула в сторону верзилы с татуировками (он стоял спиной к нам, вытаскивая из гриля croque monsieur).[71] Ее жест красноречиво говорил: я занята. Но улыбка, казалось, намекала на то, что она бы добавила: к сожалению. По крайней мере, мне хотелось верить в это. Точно так же, как и в то, что Камаль «сам себя подставил», потому что задолжал кому-то денег, или сорвал сделку по наркотикам, или же поживился в кассе кафе, а может, просто не так посмотрел на какую-то женщину. Или…

В голове у меня пронеслись с полдюжины других «или»… вместе с настойчивой мыслью: вспомни, что говорил Камаль, когда предложил тебе работу. «Это вас не касается». Хороший совет. Так что допивай свое пиво и проваливай. Скоро полночь. Пора на дежурство.

В ту ночь я раскрыл свой блокнот, и оттуда вывалился листок бумаги. Это был клочок с телефоном Лоррен Л’Эрбер. Я уставился на него и подумал: а что я теряю. В конце концов, это всего лишь вечеринка.

—      Это не вечеринка, — произнес высокомерный мужской голос, ответивший по телефону; говорил американец со слегка жеманными интонациями и явно заносчивыми манерами. 

—      Это салон.

Спасибо за семантические тонкости, приятель.

—      А на этой неделе что-нибудь будет?

—      Comme d’habitude.[72]

—      Что ж, могу я зарезервировать место?

—      Если получится. Боюсь, список гостей очень, очень большой. Ваше имя, пожалуйста?

Я назвал себя.

—      Вы прибыли из…

—      В настоящее время я проживаю здесь, но вообще-то я из Огайо.

—      В Огайо еще живут люди?

—      Когда я уезжал оттуда, жили.

—      Каков род ваших занятий?

—      Я романист.

—      Публикуетесь в…

—      Пока не публикуюсь.

Мужчина издал глубокий вздох, словно говоря: о боже, еще один будущий писатель…

—      Вступительный взнос составляет двадцать евро, — услышал я. — Пожалуйста, приносите эту сумму в конверте, подписанном вашим именем. Запишите номер, чтобы открыть замок, и не теряйте, потому что мы не отвечаем по домофону после пяти вечера. Если вы потеряете код, войти не сможете. Приглашение действительно только для вас. Если вы придете не один, вас обоих выставят за дверь.

—      Я приду один.

—      Кстати, у нас запрет на курение. Мадам Л’Эрбер не выносит табачного дыма. Мы просим наших гостей приходить между семью и половиной восьмого вечера. Дресскод — элегантный. Помните: наш салон — это театр. Вопросы будут?

Да. Как вам нравится выражение «пошел в жопу»?

—      Продиктуйте, пожалуйста, адрес, — произнес я.

Мужчина назвал адрес. Я записал.

—      Будьте готовы к тому, чтобы эпатировать публику, — сказал он. — Тех, кто производит впечатление, приглашают прийти вновь. Ну а тех, кто не соответствует…

—      Я просто мастер эпатажа.

Он фальшиво рассмеялся. И произнес:

—      Что ж посмотрим.

Огромная офигенная квартира возле Пантеона…