Женщина из Пятого округа полностью

На второй — женщина; она лежала на полу в огромной луже крови, в руке зажат кухонный нож. Я вгляделся в ее лицо. Несомненно, это была молодая Маргит. В раскрытых глазах женщины застыла ярость. Мне было знакомо это выражение — когда Маргит рассказывала о своей жизни, в ее глазах горело такое же чувство.

Вот именно — горело. Она была живая, а не мертвая, как на этой фотографии.

Опустив голову, я перебросил фотографии обратно к инспектору. Голова гудела, я не знал, что и думать.

—      Учитывая особую жестокость нападений, — продолжил Кутар, — представляется очевидным, что убийца была психически нездорова. И не факт, что она покончила бы с собой, не явись полиция в тот момент, когда она добивала Ловаса.

—      Но она не умерла, — сказал я.

Инспектор задумчиво постучал по фотографии Маргит.

—      Вы настаиваете, что женщина, изображенная на этом снимке, жива?

—      Да.

Он вручил мне еще один документ, вытащив его из папки. Документ был на венгерском, и я разобрал только имя Маргит.

—      Это свидетельство о смерти, выданное судебно-медицинским экспертом в Будапеште, после того как он произвел вскрытие трупа мадам Кадар. Инспектор из Сен-Жермен-ан-Лэ закрыл дело по убийству мсье Дюпрэ по получении от венгерских властей этого свидетельства, так как оно явилось доказательством смерти человека, совершившего преступление. Но вы по-прежнему настаиваете на том, что мадам Кадар жива?

—      Да.

—      Вы понимаете всю серьезность вашего положения, мсье Рикс?

—      Я не убивал Омара. Я не убивал мужа Янны.

—      Хотя все указывает на вас. И не только улики… но и мотив.

—      Я не имею никакого отношения к этим смертям.

—      И ваше алиби — по крайней мере, в деле об убийстве мсье Аттани — заключается в том, что вы были на квартире женщины, свидетельство о смерти которой только что видели?

—      Вы же сами слышали, как я рассказал вам в мельчайших подробностях самые важные аспекты ее жизни…

—      И эти подробности очень легко было вытащить из поисковой системы…

—      Пожалуйста, инспектор, задайте самому себе тот же вопрос, что задали мне: к чему мне интересоваться этим давним делом об убийстве? Как вообще я мог узнать о нем? И откуда мне известны интимные подробности из прошлой жизни мадам Кадар, если даже вы о них не знаете?

—      Monsieur, я занимаюсь этой работой более двадцати лет. И если я что-то и узнал об особенностях человеческого поведения, так это вот что: стоит тебе только подумать, что ты можешь предсказать модель поведения, как сразу все меняется, и ты обнаруживаешь, что реальность, в которой существуют другие люди, зачастую совсем не та, в которой существуешь ты. Вы говорите, что умершая женщина жива. Я говорю, что передо мной сидит мужчина, с виду вполне здравомыслящий, рациональный и интеллигентный. Но как только предъявляешь ему доказательство того, что его любовница покинула этот мир двадцать шесть лет назад…

Он красноречиво развел руками, словно говоря: вот тебе и на.

—      Так что вы должны понять, monsieur… Меня не интересует, зачем вы все это придумали, как вы собрали факты, насколько приукрасили эту историю, например, этюдом о том, будто вашу любовницу заставляли смотреть на казнь отца… Естественно, меня заинтриговала такая подробность. Естественно, меня поражает ваша уверенность в том, что мадам Кадар жива. Но как офицер полиции меня куда больше впечатляют факты. А факты указывают на вашу виновность. И тот факт, что вы ссылаетесь на умершую женщину в качестве алиби… — Инспектор пожал плечами. — Я настоятельно рекомендую вам пересмотреть показания, monsieur.

—      Я говорю правду, — сказал я.

Он глубоко и раздраженно вздохнул.

—      А я говорю, что вы либо патологический лгун, либо сумасшедший, либо то и другое одновременно. Сейчас я отправлю вас обратно в камеру, чтобы вы могли оценить свое положение, и, возможно, к  вам вернется здравый смысл, руководствуясь которым вы покончите с этим самообманом.

—      Мне положена какая-то юридическая помощь на этом этапе?

—      Мы имеем право задержать вас на семьдесят два часа без всяких контактов с внешним миром.

—      Но это несправедливо!

—      Нет, monsieur… таков закон.

Он поднял телефонную трубку и набрал номер. Потом встал, подошел к окну и выглянул на улицу.

—      Сегодня утром мы наведались по адресу, который вы дали моему коллеге. То есть посетили квартиру, где у вас проходили свидания с мадам Кадар. Консьерж сказал, ему ничего не известно о ваших визитах. Так как же заходили в дом?

—      Мадам Кадар меня впускала.

—      Понимаю.

—      А как еще я мог пройти? Согласитесь, ведь квартира, которую я вам описал, точно такая, как вы сами видели?

Кутар, глядя в окно, ответил: