– Ты что-то скрываешь? – уже испуганным тоном спросила жена.
Супруги, забывшись, перешли на повышенные тона, и на них стали оглядываться прохожие, не понимавшие к тому же иностранного языка, на котором Потугины разговаривали.
– У меня были контакты с ФБР… – упавшим голосом признался Сергей. Мария молчала, не зная, как реагировать на такое сообщение, и тогда муж продолжил: – И я не доложил об этом руководству…
– Значит, болезнь отца только предлог? – сказала она и решительно добавила: —Так иди сейчас расскажи об этом, – нашла, как ей показалось, выход из положения жена.
– Поздно!
– Почему?
– А как думаешь я выкрутился тогда из автоаварии? Ты правда поверила, что взятку дал полицейскому? – вновь разозлившись, повысил тон Потугин. – Чтобы ты знала: здесь такие номера не проходят! Они мне помогли, – разъяснил он, под словом «они» подразумевая сотрудника ФБР.
– Что же теперь делать? – испугалась жена.
– В Москву бежать. Там им меня не достать.
– Я туда не поеду! Дети привыкли к школе, английский язык скоро как родной им будет. Образование могут здесь получить и вообще… ты действительно хочешь в эту клоаку? К этим торгашам и киосочникам?
– А в тюрьме лучше? – парировал третий секретарь посольства.
– Ты как хочешь, а я в Москву не поеду. Во всяком случае – сейчас, – категорически заявила Мария. Супруги несколько минут сидели молча, а затем женщина робко произнесла: – Но ведь никто ничего не знает… ты ведь фэбээровцам ничего не сказал лишнего?
– Того, что уже было, достаточно, чтобы как минимум отправиться в какое-нибудь сибирское управление. На задворки России.
– Что же делать? – опять спросила жена.
– В Москву, а там посмотрим…
– Не поеду, – упрямо повторила супруга, очевидно не желая ни понять, ни поддержать мужа.
Мария вышла замуж за лейтенанта Потугина рано, сразу после окончания средней школы, когда он едва стал офицером пограничных войск КГБ СССР. Ее, совсем юную девушку, не пугали дальние заставы и частые переезды, на которые обречены семьи офицеров. Наоборот, Машу привлекала романтика военной службы мужа.
Однако очень скоро, когда романтика приобрела предметные формы в виде отдаленного гарнизона, казенных квартир или комнат в офицерском общежитии, отсутствия сутками и месяцами мужа, его длительной командировки в Афганистан, ее мировоззрение изменилось. Развод был близок, когда неожиданно для женщины Сергея зачислили в училище КГБ, а это означало жизнь в Москве.
В те годы Мария не считала, что вышла замуж ради материального благополучия, ради денег. И отчасти это было правдой. Ведь даже самая блестящая карьера офицера Потугина изначально не предполагала работу за рубежом, а тем более в США, в трудные для жизни в России времена.
Когда-то давно переезд в Москву для Потугиных был невиданным счастьем, а сейчас – едва ли не крушением всех надежд. Когда-то давно это спасло семью от разрушения— теперь становилось причиной разрыва отношений.
Потугин понял, что дальнейший разговор не имеет смысла. Убедить Марию в необходимости немедленного возвращения в Москву не удалось, как и не удалось получить моральную поддержку от нее. Впрочем, последнего он уже давно не ждал.
Сергей Иванович сделал несколько шагов прочь и вдруг, услышав возглас супруги «Стой!», замер, а потом быстро повернулся. Однако радость его была преждевременной.
– Карточку мне дай! – зло сказала жена.
– Что? – не понял Потугин.
– Кредитку. Ты ведь меня в магазин позвал?
Не говоря ни слова, Сергей вынул пластиковую карточку, швырнул жене и пошел по дорожке вглубь парка. Отказ супруги его мало волновал. Марии некуда было деваться. Все равно если он напишет рапорт, то обратно в Россию отправят всю семью. Сергея Ивановича больше угнетало упрямое нежелание жены понять его состояние. Потугину сейчас не хватало поддержки близкого человека – единственного, кому он мог доверить свои опасения и тревоги.
Сергей Иванович долго бродил по тропинкам и дорожкам парка. Обида прошла, но остались горечь и ощущение одиночества. Он почти час любовался искусственным водопадом на речке Рок Крик. Тихое журчание воды и шум листвы успокаивали нервы, безоблачное небо создавало настроение безмятежности и покоя. Пробыв наедине с самим собой некоторое время в атмосфере иллюзорной безопасности, Потугин немного успокоился. Теперь опасная ситуация и взаимоотношения с агентом ФБР уже не казались такими катастрофическими, как еще пару часов назад.
Выбравшись из чащи леса на одну из асфальтированных дорожек, Сергей вдруг понял, что не знает, в какую сторону идти, и пошел вперед не задумываясь. Ему в данный момент было все равно, куда приведет выбранный им путь. Мимо пробегали спортсмены, обгоняли велосипедисты и конные туристы, а он все шагал, сворачивая с одной тропинки на другую, находя в этом особую прелесть свободы и умиротворения.
