— Дело гораздо серьезнее, чем вы думаете, мадам, — сказал Пуаро, наблюдая за ней. — Я собираюсь посетить соседнюю виллу и освободить мистера Холлидея, если он, конечно, еще жив. Как видите, мадам, мне все известно.
Она побледнела и нервно закусила губу. Затем решительно произнесла:
— Он жив, но… он не на этой вилле. Послушайте, мосье, я предлагаю сделку. Мне — свобода, а вам Холлидей — живой и невредимый.
— Согласен, — сказал Пуаро. — Я только что сам хотел предложить вам это. Да, кстати, ваши хозяева — Большая Четверка?
И снова ее лицо побледнело, но на этот раз она ничего не ответила.
Вместо этого со словами «Вы позволите мне позвонить?» она подошла к телефону и набрала номер.
— Это номер телефона на вилле, где находится ваш друг. Вы можете назвать его полиции, но к тому времени, когда они туда доберутся, там уже никого не будет… А, наконец-то, это ты, Андре? Да, это я. Маленький бельгиец все знает. Отправь Холлидея в гостиницу, а сам уходи.
Она положила трубку и, улыбаясь, подошла к нам.
— Надеюсь, мадам, вы проводите нас до гостиницы?
— Разумеется. На другое я и не надеялась. Я остановил такси, и мы вместе отправились в гостиницу. Лицо Пуаро выражало недоумение. Слишком просто все было. Когда мы подъехали к гостинице, к нам подбежал портье.
— К вам прибыл какой-то господин. Он выглядит очень больным. Его привела медсестра, но она уже ушла.
— Все правильно, — сказал Пуаро. — Это мой друг. Мы втроем поднялись наверх. Возле окна в кресле сидел изможденный молодой человек. Пуаро подошел к нему.
— Вы мистер Холлидей? Мужчина молча кивнул.
— Покажите мне вашу левую руку. У Холлидея ниже локтя есть родимое пятно.
Мужчина протянул левую руку. На ней действительно было родимое пятно. Пуаро кивнул графине. Она повернулась и вышла из комнаты.
Стакан бренди привел Холлидея немного в чувство.
— Боже мой, — пробормотал он. — Я прошел через муки ада… Они сущие дьяволы. Моя жена, где она? Что она подумала? Они сказали мне, что она поверила… поверила…
— Она не поверила, — твердо сказал Пуаро. — В вас она ни разу не усомнилась. Она ждет вас, и ваша дочь тоже.
— Господи, мне не верится, что я снова на свободе.
— А теперь, когда вы немного пришли в себя, мосье, я хотел бы услышать вашу историю с самого начала. Лицо Холлидея вдруг окаменело.
— Я ничего не помню.
— Что так?
— Вы слышали что-нибудь о Большой Четверке?
— Кое-что слышали, — сухо ответил Пуаро.
— Вы не знаете того, что знаю я. Они обладают неограниченной властью. Если я буду молчать, то останусь жив, если скажу хоть слово, то не только я, но и мои близкие будут уничтожены. И не нужно меня убеждать. Я много знаю, но… ничего не помню.
И, вскочив с кресла, он вышел из комнаты.
Пуаро не скрывал своей досады.
— Значит, вот как обстоит дело, — пробормотал он. — Большая Четверка выиграла и этот раунд. Что это у вас в руке, Гастингс?
— Какой-то клочок бумаги. Графиня что-то написала, — перед тем как уйти, объяснил я. Пуаро внимательно прочитал:
— «Аи revoir[3] — I. V.»[4] Подписалась своими инициалами. Это, возможно, совпадение, но они похожи на римскую цифру четыре. Любопытно, Гастингс, очень любопытно.
