Своим глубоким знанием Сити поделились со мной Пол Барри, Робин Бойд, Джон Нэш и особенно Филип Болдуин. Любые, подмеченные вами фактологические и смысловые ошибки в этой книге допущены не ими, а мною. Я также признательна Питеру Уилсону, Джулии Маддеман, профессору Джеймсу Миду и его супруге, Джуди Хилсинджер, Гордону Смиту, Изабел Маккабе, Линде Грей, Эллен Левин, моему редактору Сьюзен Уотт и, как всегда, моему мужу Карадоку Кингу.
Игра «Мейзу» основана на игре, придуманной профессором Джеймсом Мидом, который сохраняет на нее авторские права.
Харриет посмотрела на часы.
Меньше чем через час должна подойти машина, которая отвезет ее в аэропорт Хитроу. А меньше чем через двенадцать часов она будет в Лос-Анджелесе, вместе с Каспаром.
В эту минуту она позволила себе подумать о, нем. Она и не ожидала, что он будет встречать ее в толпе у барьера. Конечно, его там не будет. Но будет автомобиль, а потом будет номер люкс в гостинице или апартаменты где-нибудь с видом на океан, или голубые по голубому очертания бассейна. И Каспар будет там. В белой рубашке, с легким первым загаром. Он будет говорить что-нибудь ничего не значащее: «Детка, ты, наверное, смертельно устала от этого полета? Подойди ко мне», — и модуляции его голоса придадут значительность этим словам. И он обнимет ее.
Телевизионный комментатор, сидевшая с противоположной стороны письменного стола с подготовленным перечнем вопросов, увидела, как в эту минуту смягчилось и просветлело лицо Харриет. Заметил это и осветитель, на мгновенье оторвавший взгляд от своей осветительной аппаратуры.
Затем Харриет снова посмотрела на свои часы. Она привыкла тщательно и экономно распределять свое время, а эти технические проблемы, связанные с освещением и уровнями звука, отнимали его слишком много.
— Вам потребуется еще много времени? — спросила она. — Машина придет за мной в три часа.
Ассистент режиссера одарила ее ободряющей улыбкой.
— Мы уже почти готовы.
В ожидании съемки Харриет осмотрела свой просторный кабинет. Режиссер документальной программы и его ассистент переговаривались шепотом, сидя на одном из двух низких диванов, в то время как звукооператор и осветитель суетились вокруг своих металлических ящиков. Телеоператор тоже ожидал, стоя за холодным глазом своего объектива. За окнами было совсем светло, однако более мощный свет телевизионной осветительной аппаратуры заглушал яркий свет дня. Она создавала внутри своего круга искусственную атмосферу интимности.
Ассистент режиссера вытянула свои длинные ноги в темных чулках, встала и подошла к письменному столу. Она достала маленькое ручное зеркало и протянула его Харриет.
— Не хотите ли вы взглянуть на себя перед тем, как мы начнем?
В это же время телекомментатор откашлялась и выпрямилась, сидя на стуле. Харриет бесстрастно посмотрела на свое отражение. Ее ничем не примечательное лицо выглядело так же, как всегда, разве что косметики на нем было несколько больше, чем обычно. Она вернула зеркало.
— Все в порядке, если вас это устраивает, — сказала она вежливо.
— Готовы начать, — объявил звукооператор, нажимая одним пальцем на свои наушники.
Режиссер подался вперед, а его ассистент держала свою папку как щит.
За одно мгновенье до того, как режиссер начал произносить шепотом: «Два, три и начали», Харриет взглянула на свои руки, свободно лежащие на коленях. Большой квадратный бриллиант в платиновой оправе в стиле тридцатых годов сверкал на ее правой руке. У Харриет мелькнула мысль: «Не следовало ли снять его перед интервью?». Но затем она подумала: «Это награда. Я купила его. Я заработала его. Почему бы и нет?» Она ведь не сняла со стены собственный портрет, написанный Эммой Сарджент, и не убрала лежащего на полу шелкового китайского ковра.
Харриет подняла руки и опустила их на стол. В нескольких сантиметрах от кончиков ее пальцев на светлой полированной деревянной поверхности лежал расколотый и сильно растрескавшийся обломок доски упаковочною ящика. Он был похож на кусок древесины, которую долго било море, перед тем как выбросить на серебряный пляж.
Телекомментатор тоже посмотрела на этот обломок. Затем обе женщины подняли головы и их глаза встретились. Кольцо Харриет сверкало под яркими лучами осветительных приборов.
— …Три, два, один… — вела отсчет ассистент режиссера.