– Сама ты бляха! – обиделась подруга. – Сегодня после концерта еду к нему.
– Ты сдурела???
Я чувствовала, как напряглись на корнях мои ненастоящие волосы.
– Снежана, опомнись! А если муж узнает?
– Не узнает. Я сказала ему, что буду весь вечер с тобой. Так что ты – мое алиби.
– Нет, – возмутилась я, – играй сама в эти игры, меня не втягивай.
– Боишься?
– Да, боюсь! Ты забыла, КТО твой муж?
– Да мой муж имеет столько любовниц, что пальцев на руках не хватит…
– Извините, не могли бы вы выяснять свои отношения потише? – стали возмущаться соседи.
Мы притихли. Занавес подняли, зазвучала музыка, в зале раздались аплодисменты. Представление начиналось.
Декорации впечатляли, звук будоражил, танцоры извивались, демонстрируя загорелые тела и прекрасные костюмы. Музыка нарастала, уходила в верхний диапазон, а потом внезапно стихла. Танцоры остались лежать на полу. Зазвучали жидкие аплодисменты. Я впилась глазами в сцену. Завязка намекала, что сейчас должно произойти нечто грандиозное. Знаю, такой трюк мы использовали сами. В прошлом. Когда я работала у Венеры.
Скрипка запела с нарастающим звуком. Барабанная дробь ускоряла биение сердец. С потолка спускался стеклянный куб, опоясанный цепью. Внутри, как рыба об лед, бился мужчина. Куб опустили, танцоры ожили и завертелись вокруг. Потом они сорвали цепь, и из куба выскочил на сцену мускулистый Тарзан.
– Это он, – прижимая руки к груди, прошептала Снежана.
– Твой Борисфен?
Я обернулась и поняла, что ответа не дождусь. Подруга как зачарованная наблюдала за действом на сцене.
Мужик и правда был хорош. Литое гладкое тело прикрывал полупрозрачный костюм. Рассекая воздух, танцор совершал дикие прыжки. Черные блестящие волосы до плеч липли к лицу, делая образ сексуальнее. Забравшись на стеклянный куб, он извивался так, будто не имел позвоночника. И напоминал больше Маугли, чем греческого бога. Талант у парня есть, несомненно. А вот денег нет. Скорее всего, альфонс.
Танец завершился. Борисфен замер в поперечном шпагате на согнутых спинах танцоров.
– Ах, – отмерла Снежана.
– Эффектно, – подтвердила я. – Трюк спер у Ван Дамма с грузовиками.
– Хоть убей, но я проведу с ним ночь, – заявила подруга.
– Твое дело.
– Ты передумала меня ругать?
– Знаешь, жизнь дана лишь раз.
– Вот-вот, – подхватила она, – я молодая и красивая. И хочу такое же крепкое мужское тело в постели. А вынуждена терпеть жирного Леньчика.
– Ты сама этого хотела, не жалуйся.
Я открыла рот напомнить о брачном договоре, но вовремя остановилась. У меня ведь другая задача. Важно узнать нечто такое из прошлого мадам Крюковой, что позволит понять мотив ее поступков.
– Жизнь такая сложная, – промурлыкала я в тон подруге. – Как люди находят другу друга – сплошная загадка. Никак не могу понять, почему Мишка Крюков решил жениться на такой женщине? Впервые увидела ее на нашей седьмой годовщине. Живой крокодил.
– Ой, забыла вас поздравить, – спохватилась Снежана.
– Проехали. Ты что-нибудь о ней знаешь?
– О ком?
– О Мишкиной жене. Ты мне обещала.
– Моя любимая песня! – воскликнула подруга и отвернулась к сцене.
– Снежана!
– Подтвердишь, что гуляла со мной до утра?
– И где до утра мы с тобой гуляли?
Ее глаза лихорадочно блестели:
– В кино на ночном сеансе, потом в японском ресторане…
– Ладно. Обещай больше мной не прикрываться.
– Договорились.
Королева нашей эстрады пела на бис и получала цветы. Мы с подругой дружно хлопали в ладоши.
– Давай, рассказывай все, что знаешь. Концерт закончился.
– Я немного знаю. Здесь музыка громкая.
Снежана упиралась. Я вытолкала подругу из полутемного зала.
– Давай говори.
– Ксения – дочь ректора. Сама понимаешь, как она училась.
– Выкладывай все, что о ней знаешь.
– Зачем тебе? Будешь использовать информацию против нее?
– Сама пойдешь в японский ресторан ночью.
– Поняла-поняла.
Снежана театрально вздохнула и стала рассказывать.
На первом курсе Ксения влюбилась, но парень не отвечал взаимностью.
– Не спрашивай в кого, все равно не знаю, – заявила моя подруга.
Все знали, кто такая Ксения и чья она дочь, поэтому обращались с ней, как с фарфоровой статуэткой. А этот парень посмел не реагировать на заигрывания дочери ректора. В институте он не учился и в привилегиях не нуждался. Наоборот, парня видели с развязными девицами яркой внешности, совсем не похожими на бледнолицую Ксюшу. С тех пор девушка ненавидит красивых женщин. Ярких, эпатажных. До дрожи в коленках, всеми фибрами души. Истребила всех симпатичных подруг и гордо шествовала по коридорам института, одна, со страдальческим лицом, как раненый воин.
