“А может быть вы, мадам Мазуркевич, решили на всякий случай вызнать подноготную Бориса Заграйского, чтобы потом оказать на него давление, если он не пожелал бы поучаствовать в вашем бизнесе?” - мысленно обратился к свидетельнице Геннадий, а вслух поинтересовался:
- Что вы делали дальше?
- Пошла спать.
- Преферансисты еще были в холле?
- Да.
- Заметили вас?
- Нет, они были увлечены игрой. К тому же, из ниши не видно, когда идешь от центрального входа к лестнице.
“Час от часу не легче, - подумал Геннадий Павлович, решив на днях съездить во владения покойного Заграйского и посмотреть все собственными глазами. - Любой из гостей мог выйти через центральных вход и войти незамеченным. А зачем Лайзе понадобилось выяснять, видно ли ее из ниши? - вдруг осенило его. - Вошла бы и поднялась по лестнице. А Мазуркевич, видимо, оглянулась на игроков и удостоверилась, что они ее не заметили. Или она все же не сразу отправилась почивать, а вначале посетила бассейн? Пообщалась с Заграйским, получила отказ и вспылила? Кстати, ничто не мешало ей пересечь “оздоровительный комплекс”, перекинуться парой фраз с хозяином и пройти по внутренней лестнице. Почему же Лайза избрала окольный путь?”
Алла дожидалась Ивана Бармина возле Финансовой академии и сразу заметила его в толпе студентов. Он тоже ее узнал и подошел к ней сам. Парень выглядел подавленным, и она решила не тянуть.
- Вань, ответь мне на главный вопрос, а от этого будет зависеть дальнейшая беседа. Ты имеешь отношение к утоплению Бориса Заграйского?
- Нет.
- А Марина?
Уставившись на свои кроссовки, Иван молчал.
- Молчание - знак согласия, - заключила верная боевая подруга. - Как же ей это удалось?
- Я не знаю... - Собеседник говорил еле слышно. - Марина мне не сказала.
- Расскажи, что тебе известно.
- Мы договорились, что Марина зайдет в Кирюхину комнату, когда старикан заснет. Я ждал-ждал, а около часу ночи решил посмотреть, где она. Стал спускаться по лестнице, а тут как раз Марина идет навстречу - бледная, заплаканная, растрепанная. Я спросил, что случилось, а она говорит: “Не спрашивай ни о чем, иди в свою комнату, сегодня ночуем отдельно”. Я пошел за ней, пытался выяснить, в чем дело, а Марина губы кусает, головой мотает, плачет, но ничего не объясняет. Потом предупредила меня: “Не вздумай спускаться к бассейну, иди скорей к ребятам, чтобы тебя там видели, или мы оба пропадем”. И ушла. Утром я спрятался на веранде и дождался, когда она выйдет из спальни, а Марина сказала: “Немедленно уходи отсюда, Ванюша, скоро приедет милиция, не надо тебе тут быть”.
- Ясно, Вань. Но ты не горюй, есть шанс, что опера на тебя не выйдут. А если все же выяснится твое присутствие в особняке Заграйского, на допросе скажи, что всю ночь тусовался с ребятами, они подтвердят, я их предупрежу. А за Марину не беспокойся - мы ее отмажем. Пока идет следствие, не встречайся с нею.
Жека смотрел на любимую женщину, испытывая сложные чувства. Он и не подозревал, что счастье и боль могут существовать одновременно. Женя любил и был счастлив, что Алла с ним, а больно ему было от сознания, что, взяв на себя ответственность и рискнув, он, вполне возможно, подписал ей смертный приговор.
Сейчас Жека вспоминал слова ее лечащего врача Сережи Савельева: “Как ты потом сможешь жить с этой тяжелой ношей и чувством вины?”
Хирург Евгений Ермаков никогда не боялся ответственности. Если врач боится ответственности, - ему нужно было избрать иную специальность. Он оптимист, так же, как и Алла, но не проявил ли в данном случае самонадеянность?
Сегодня Ермаков-старший сам обследовал пациентку, а потом, когда они остались с сыном наедине, вздохнул, и глаза у него были печальные.
- Что, батя, неужели дело плохо? - испугался Женя.
- Нет, с рубцом на матке все в порядке. Но мне тревожно. Не буду на тебя давить, сын, понимаю тебя и очень надеюсь, что Аллочка победит. Мы победим, - прибавил он. - Все вместе. А для этого нужно всячески поддерживать ее. Она сильна характером, и это позволит ей бороться.
Опер Тима выяснил, что “мерседес”, номер которого записала свидетельница Валентина Михайловна Белова, принадлежит Ларисе Николаевне Ивлевой.
- Кто такая? - поинтересовался Молчанов.
- Пока не знаю. Но раз владеет “мерсом”, наверняка жена крутого мэна.
- Дама с такой фамилией на свадьбе, вроде бы, не присутствовала. - “Крокодил Гена” сосредоточился, припоминая, потом покачал головой и повторил: - Нет, такой не было. Кто-нибудь свидетелей, которых вы допрашивали, об Ивлевой упоминал?
- Нет, - в один голос ответили опера.
- Навестите ее и допросите.
- Да и так зашиваемся, Геныч! - взмолился опер Вова. - Свидетелей - тьма! Носимся с Тимкой, как две жучки.
- Перспективная девица эта Ивлева. С какой стати она прикатила к Заграйскому ночью? А на свадьбе не была.
- Может, она всего лишь чья-то дочь - приехала с целью транспортировать нетрезвых родителей домой, - предположил опер Тима.
