«Сначала шефиня фирмы „положила“ моему мужу зарплату выше, чем у всех вместе взятых шоферов таксопарка. Пообещала отпуск в Испании. Пару раз сводила в ресторан. Даже пейджер на ремень пристегнула ему самолично. Когда наконец поняла, что он парень либо слишком хитрый, либо слишком деревенский, объяснила популярно, какая именно зарплата и какой отпуск ему – простому водителю, полагается, если он... Так пришлось ему вернуться в таксопарк» (Светлана С., Минск).
Но, конечно, несравненно больше настойчивых приставаний со стороны начальников-мужчин. Поводом при этом может быть просто «выдающаяся часть» тела сотрудницы, о чем свидетельствует следующее письмо:
"...Я уволилась из фирмы из-за... своих ягодиц. Точнее, из-за патологического интереса начальника к «попкам» вообще, а к моей в частности. Многострадальный зад вначале был просто предметом шуток. Потом – ведущей темой сотрудничества. Вплоть до того, что зад демонстрировали посетителям. Естественно, в суд я не собиралась – начальник ко мне ни разу не прикасался. Процесс об оскорблении чести и достоинства мог бы стать комедией. К тому же оскорбительным и наказуемым в Беларуси бывает только печатное слово. Да и в свидетели никто бы не пошел. Кто захочет из-за чужой задницы свою работу потерять?
С двумя высшими образованиями я не способна сейчас трудоустроиться. Пробовала по газетным объявлениям – не везде интим предлагали сразу. Зато потом... Не знаю, что делать, то ли зад, то ли страну менять..." (Тамара С., Гродно).
«Девчонки бросали мяч в корзину, а попадали в постель к тренеру»
Так называлась статья, опубликованная «Комсомольской правдой» о спортсменках-наложницах сверхактивного тренера Окунева в клубе «Самара-Баскет».
Тема близких взаимоотношений тренера и его ученицы (учениц), если только они не становились в один прекрасный момент мужем и женой, всегда была запретной для обсуждения в прессе. Хотя в кулуарах больших соревнований с участием девушек-спортсменок подобные истории услышать можно было всегда.
В России наиболее упорные слухи возникали вокруг командных видов спорта – волейбола, баскетбола, гандбола.
Нередко слышались подобные обвинения в адрес известного тренера по фигурному катанию – он на это никак не реагировал, а его подопечные, нервно смеясь, называли все вздором.
Увы, жестокая действительность такова – постоянный рабочий контакт наставника и ученицы нередко перерастает в интимную близость, иногда добровольную, а иногда и нет.
Впрочем, как говорить о добровольном выборе девчонок, находящихся под безраздельным влиянием наставника с его жизненным опытом, психологическим превосходством, да и что там греха таить – с опытом соблазнения, если уже он устраивает гарем из подопечных. Всецело завися от его оценок и решений, они конкурировали между сбой за его расположение.
Скандальное обвинение в июле 1999 г. Ольгой Корбут своего тренера Кныша, что девчонки были «секс-рабынями» тренера, показывает, что сексуальные домогательства были и в индивидуальных видах спорта.
Закон «с бородой»
Если заглянуть в историю, и не такую уж дальнюю, можно обнаружить, что борьбу с сексуальными домогательствами на службе у нас начали на сорок лет раньше, чем в США. Статья 118 Уголовного кодекса наказывала за « понуждение женщины к вступлению в половую связь с лицом, в отношении которого женщина является материально или по службе зависимой». Введена эта статья была еще в тридцатые годы. Именно тогда советская женщина ринулась на производство (европейские и американские дамы сделали это на 30-40 лет позже). Правда, по мнению юристов, закон этот защищал в основном домработниц и нянек. Число этих тружениц постепенно сошло на нет, и все же каждый год в СССР по этой статье проходило 20-25 дел. В 1990 г. произошел резкий скачок вниз: 11 дел по СССР, в России всего 5, в 1992-м – одно дело, а в последние четыре года – ни одного.
Признаться, 25 дел или ни одного – разница небольшая. В огромной стране, где чуть ли не девяносто процентов женщин работают вне дома, измерять десятками количество самых разнообразных посягательств на их честь и достоинство просто смешно. Никто их не считал, эти посягательства. Женщина была друг, товарищ и брат, а не какая-нибудь «цыпочка», которую нельзя по-дружески полапать, непринужденно обсудить ее шейку, ножки, бюст и другие части тела. А то и просто по-товарищески покрыть матом. А когда одна, чересчур нежная, за этот мат, не отходя от станка, дала товарищу пощечину, этот ее нетоварищеский поступок обсуждала вся общественность...
Правда, довольно часто на партийные или комсомольские собрания выносили вопрос со стандартной формулировкой: «О нетоварищеском отношении к женщине члена (КПСС и ВЛКСМ) товарища N». Но эти слушания были чаще всего закрытыми, и статистика этих персональных дел не разглашалась.
Статья эта оказывалась по-настоящему кстати для низвержения неугодных руководству партийных функционеров.
«Группы риска»
