– Нет, она взяла ее себе, насколько я могу вспомнить. Попросила ее у меня. Она сделала какое-то замечание насчет того, что это останется у нее в памяти. Точно не помню. Но я знаю, что она сохранила программку. Я заметил, как она положила ее в сумку.
Ломбар встал.
– Этого мало, но если бы мы могли достать…
– Что ты имеешь в виду?
– Это – единственное, что мы знаем о ней. Она сохранила программку.
– Но нам неизвестно, хранится ли она у нее до сих пор, – заметил Гендерсон.
– Если она с самого начала решила ее сохранить, то она все еще у нее. Такие вещи, как театральная программка, люди или хранят, или сразу же выбрасывают. Существует всего один путь. Если мы сумеем убедить ее открыться, не объясняя причины, и она появится, то мы автоматически получим то, что нам надо.
– С помощью объявления?
– Чего-то в этом роде… Люди коллекционируют черт знает что: марки, монеты, пуговицы, морские камни, куски дерева. Они часто платят огромные деньги за то, что кажется им сокровищем, хотя в глазах других людей это обыкновенный мусор. Они теряют всякое чувство меры, когда речь заходит об их коллекциях.
– Ну?
– Допустим, я коллекционирую театральные программы. Капризный, эксцентричный миллионер, швыряющий деньги направо и налево. Это больше, чем хобби, это – страсть, она охватывает все мое существо! Я должен иметь все программки города, сезон за сезоном! Я внезапно возник из ниоткуда и помещаю объявление.
– В твоем предложении есть изъян. Какую феноменальную цену ты можешь предложить, чтобы, привлечь ее внимание? А вдруг она богата?
– Допустим, что она небогата.
– И все же я не вижу, почему она должна среагировать на это.
– Для нас программка – ценная вещь, для нее – нет. Да и почему она должна быть ценной для нее? Она уже сунула ее куда-нибудь и забыла. Ей и в голову не придет, что мы ищем ее для какой-то другой цели. Не может же она читать мысли. Откуда она узнает, что мы сидим здесь в камере и собираемся ее отыскать?
– Все это слишком тонко.
– Конечно, – согласился Ломбар. – Один шанс из тысячи. Но мы должны им воспользоваться. У тех, кто ничего не делает, ничего, и не получается. Я попробую. У меня есть ощущение, что это сработает.
Ломбар направился к выходу.
– Это же продлится долго, – сказал вслед ему Гендерсон.
– Я еще приду к тебе.
«Он сам в это не верит», – подумал Гендерсон, когда за Ломбаром закрылась дверь.
В рубрике объявлений всех вечерних и утренних газет можно было прочитать следующее:
Богатый коллекционер, находящийся в городе с кратковременным визитом, заплатит за предметы для своей коллекции. Страсть всей жизни. Принесите их ему! Неважно, старые или новые! Особенно желательны: программки мюзик-холлов и разных ревю последних сезонов, отсутствующие в коллекции в связи с пребыванием владельца за границей.
Альгамбра, Бельведер. Казино, Колизеум, Д. Л., 15 Франклин-сквер.
Программки принимаются только до десяти часов вечера пятницы. Потом коллекционер уезжает за город».
В девять тридцать в магазине находились лишь Ломбар и его юный помощник.
Ломбар тяжело опустился на стул, вздохнул и вытер вспотевший лоб. На нем была рубашка с отложным воротничком. Он достал из кармана носовой платок и вытер посеревшее лицо.
– Ты можешь идти, Джерри, – сказал он, – через полчаса я закрываю.
Худой юноша лет девятнадцати подошел к нему.
– Вот тебе пятнадцать долларов за три дня, Джерри, – сказал Ломбар, протягивая ему деньги.
– Завтра я вам не понадоблюсь, мистер? – разочарованно протянул тот.
– Нет, завтра меня уже тут не будет. Хотя я скажу тебе, что надо сделать. Ты можешь продать все ненужные бумаги. За макулатуру ты получишь немного денег.
– Вы хотите сказать, мистер, что усердно покупали все эти бумажки целых три дня, чтобы выбросить их? – удивленно сказал юноша.
– Это выглядит странно, – кивнул Ломбар, – но пока помалкивай об этом.
Юноша ушел. Ломбар знал, что тот считает его сумасшедшим, и не порицал его. Он сам чувствовал себя безумным.
Эта идея была безрассудной с самого начала.
Едва ушел юноша, появилась девушка. Ломбар обратил на нее внимание лишь потому, что она долго смотрела вслед его помощнику. Никого. Ничего. Только девушка. Прохожая. Она посмотрела на дверь и прошла мимо с мимолетным любопытством на лице. На мгновение ему показалось, что она собирается войти.
