– Мужчина не должен полностью растворяться даже в любимой женщине. Да, семья – это очень важно, но есть работа, хобби, друзья, наконец, и это тоже весомая часть жизни. Поэтому женитьба – это не рубикон, после которого все, что было дорого и интересно в холостяцкой жизни, становится менее значимым. Ты должна понять, что, например, мое увлечение рыбалкой никуда после свадьбы не денется. А значит, я по-прежнему буду ездить с друзьями рыбачить, потому что это часть меня.
– Конечно, мой повелитель! – игриво сказала она. – Езди на рыбалку, на охоту, добывай мамонтов и китов, а я буду жарить тебе мясо и шить одежду из шкур. Мне всего лишь важно, чтобы в обширном списке твоих интересов и увлечений я занимала первую строчку.
– Ты давно в моей жизни номер один, – улыбнулся он в ответ. – Отлично, этот пункт проговорили, и я рад, что мы сразу нашли общий язык. Остается еще одна позиция, где мне тоже сразу хотелось бы внести ясность. Я сейчас говорю о ревности. За то время, что мы с тобой вместе, я заметил, что ты негативно реагируешь на мое общение с другими женщинами. Тебе не нравится, когда я в нерабочее время перезваниваюсь с коллегами или привожу им из командировок сувениры. Ревность – это ненормально и разрушительно. Семья должна строиться на полном доверии.
– Согласна, но комплект из трусов и бюстгальтера, который ты привез из Германии вашему менеджеру по персоналу, – это сувенир? – спросила она, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Тебя правда удивляет, что мне это не понравилось? И звонки посреди ночи с малозначимыми вопросами – это тоже нормально?
– Это для тебя малозначимые вопросы, а для того, кто звонит, это, возможно, вопрос жизни и смерти, – сказал он. – Очень многих людей, в том числе и женщин, с которыми я общаюсь, я знал до тебя, и у нас сложились определенные отношения, характер которых не является для тебя оскорбительным. Почему ты склонна во всем видеть один негатив и проявляешь к таким звонкам болезненный интерес?
– Нормальный интерес, а не болезненный, – парировала она. – Мне просто важно знать, что случилось, если человек решается позвонить тебе глубокой ночью. Но ты уходишь в другую комнату вместе с трубкой и закрываешь дверь. Почему бы не поговорить при мне? Я ведь все равно просыпаюсь от этих звонков.
– Вот видишь, ты мне не доверяешь, – усмехнулся он. – А я чувствую себя без вины виноватым под твоим недовольным взглядом. Разве можно начинать семейную жизнь с недоверия?
– Послушай, – примирительно сказала она. – Мой круг общения тоже сложился до встречи с тобой, и у меня тоже есть коллеги-мужчины и институтские друзья. Но что бы ты сказал, если кому-нибудь из них я привезла в качестве сувенира нижнее белье или общалась бы полночи по телефону, закрывшись в туалете и при этом разговаривая шепотом?
Он посмотрел на нее так, как будто видел в первый раз:
– Неужели непонятно? То, что нормально для мужчины, абсолютно недопустимо для женщины. Кстати, те трусы и лифчик, которые так засели у тебя в голове, – это был прикол, своеобразный мужской юмор.
– Давно ты делишь юмор на мужской и женский? – иронично спросила она. – Почему мне нельзя так приколоться? А тот прикол, кстати, тебе удался: белье этой фирмы стоит как комплект хорошей зимней резины.
– Там дешевле, – машинально сказал он и добавил довольно жестко: – А вообще мне не нравится твой тон и то, что ты говоришь. Эти элементы феминизма оставь, пожалуйста, за порогом наших отношений, иначе ничего хорошего у нас с тобой не получится.
– Милый, но ведь ты сам сказал, что создание семьи – это не рубикон, после которого человек теряет свою индивидуальность, – сказала она, глядя ему в глаза. – Не должна же я начать притворяться, делая вид, что мне безразлично, если мне что-то не нравится?
– Ты не способна к компромиссам, – сказал он, разводя руками. – Видимо, учиться этому придется уже в процессе совместной жизни, что, конечно, не сделает ее безоблачной. А может, есть смысл и вообще подождать с датой свадьбы, пока ты не поймешь, что готова принимать меня таким, какой я есть.
– Пожалуй, ты прав – давай подождем! – помолчав, сказала она и, сняв кольцо с пальца, аккуратно положила его в бархатную коробочку. – То, что ты сейчас предлагаешь, – это в моем понимании не семья, а узаконенное сожительство с односторонним сохранением индивидуальности. Если я должна принимать тебя таким, какой ты есть, то и ты должен учитывать мои особенности. Я очень надеюсь, что мы придем к согласию, нас ведь и правда многое связывает, и мы друг другу небезразличны. Нам обоим есть над чем подумать, но красную черту я все же обозначу: нижнее белье – подарок, предназначенный только мне. Другого варианта я, извини, не приму.
