Старик вроде бы понемногу приходил в себя, но вдруг вскочил, вцепился в руку Анны и потащил ее за собой в конец коридора. Там он бухнулся на колени перед скульптурой высокого человека в саване и принялся истово молиться. Платок он прижимал к груди.
– Кому это он поклоны бьет? – спросил Снежко, приближаясь.
– А я знаю? – с обидой ответил Макс. – Святой, наверное, какой-то, будь он неладен.
– Нет, не святой, – откликнулась Анна, стоявшая ближе всех. – Это… Джон Донн.
– Тот самый любовник из Хэддон Холла? – первой вспомнила Яся. – Надо же, известный, стало быть, человек!
– Перестанет он когда-нибудь молиться? – нервно поинтересовался Снежко. В эту минуту старик как раз закончил бормотать, но неприятности на этом не закончились, ибо он опять уцепился за Анну и подтолкнул ее к надгробию.
– Эй, полегче! – возмутился Макс, делая шаг вперед. Яся остановила его, схватив за руку.
– Повремени. Он ничего плохого ей не сделает, – шепотом попросила она.
– Она же еле на ногах стоит! – заупрямился Макс.
– Постой, говорю. Что-то происходит.
Но Макс не стал слушаться. Он шагнул к Анне, обнял ее и попытался отвести в сторону. Старик возмущенно залепетал, хватая ее с другой стороны.
– А ну, отцепись! – рявкнул Макс.
– Вы не понимаете!
– Это верно, – кивнул Снежко. – Вот вы нам и объясните. А то взяли моду хватать руками все подряд.
Старик растерянно заморгал, но Анну отпустил и начал рассказывать. Сама девушка уже мало что соображала. Она прислонилась к широкой груди Макса и снова закрыла глаза.
Монах оказался хорошим рассказчиком, а история, поведанная им, казалась невероятной. Джон Донн, статую которого они видели, после смерти Рэтлендов удалился от мира и стал священником. Он действительно боготворил Елизавету, но это не помешало ему жениться и даже произвести на свет… двенадцать отпрысков. Елизавета же была для него скорее не женщиной – богиней, и он поклонялся ей до самой своей смерти.
Настоятелем собора Святого Павла Джон Донн стал при содействии самого герцога Бэкингема, известного всем и каждому благодаря бессмертному творению Дюма. Со временем Донн прослыл лучшим проповедником своего времени, хотя в молодости вел весьма рискованную жизнь, даже ходил с графом Эссексом грабить Кадиш, не брезговал и пиратством – охотился на испанские корабли, перевозившие сокровища Азорских островов.
– Ничего себе настоятель, – присвистнул Макс, прижимая покрепче Анну.
– Церковь приветствует раскаяние, – смиренно возразил монах. – Она принимает заблудших в свое лоно, отпуская им грехи.
– Не доверяю я таким резким изменениям, – покачала головой Ярослава Викторовна.
– Любовь творит чудеса.
– Любовь к кому? К жене или к Елизавете? – хитро прищурился Снежко.
– К Елизавете, – ответил старец, почему-то глядя на Анну.
– Все равно не понимаю, – настаивал Сашка. – Если он ее так любил, то отчего же позволил уйти из жизни? Или не знал?
Старик замялся и ответил расплывчато:
– Это была великая жертва.
– Вот и жертвовал бы собой, – не открывая глаз, сказала Анна. – Врут книги, не было в те времена рыцарей. Так, одна мелочь.
– Вы не можете понять, – грустно улыбнулся монах.
– Где уж нам.
– Всем нам свойственно заблуждаться…
– И в чем же его заблуждение? – Снежко небрежно мотнул головой в сторону статуи.
– Настоятель поверил, что невозможное – возможно. Он надеялся обрести возлюбленную вновь.
– На том свете, что ли? – непочтительно уточнил Сашка.
– О, нет.
– А-а, тогда понятно. Пошли, ребята, он спятил.
– Постой, Саш, он же не объяснил, – слабо возразила Анна. – Прошу вас, – умоляюще взглянула она на старого монаха.
– Повинуюсь, миледи, – почтительно склонился тот. – Вы имеете право знать.
– Что он несет? – нахмурился Макс. – Какая еще миледи?
– Миледи – вот эта девушка. – Старик снова поклонился. – Последняя наследница славного рода. Дитя любви, совершенное создание…
– Кажется, кто-то сошел с ума, – пробормотала Анна, – надеюсь, что не я.
– Конечно, нет. Пошли отсюда.
– А я давно предлагал.
– Постойте! – закричал им вдогонку старец.
– Держите меня, – попросил Макс, – а то я этому «божьему одуванчику» все тычинки повыдергаю.
– Макс, мне его жалко, – вдруг остановилась Анна. – Может, выслушаем? Ну что нам стоит?
Макс не смог устоять, и они снова вернулись. Обрадованный старик в этот раз трещал почти скороговоркой. Через полчаса от его трескотни у Макса разболелась голова, Снежко стало клонить в сон, а Анна начала понимать суть великой тайны, ощущая себя ее частью.
