– Так крабовый. Его мистер Сомерсет просто обожал. Бэсси его всегда сама готовила. Так и в этот раз. Накромсала целое ведро. В холодильник посудина не влезла, они его в тенек поставили. А дело утром было. Ну, вы знаете, салату надо дать время пропитаться. Только к обеду так потеплело! Про салат они забыли, а солнце и до него добралось. От жары, видно, и испортился. Все, кто его ел, – заболели. А этот человек и вовсе сыграл в ящик. Что тут скажешь? Не повезло.
Анна чувствовала, что невезением тут и не пахнет, но не могла же полиция ошибиться? Ведь вначале русской гостье все-таки было предъявлено обвинение.
– Так это Бесси и Пэт постарались, – ответила Глэдис на вопрос. – Как все произошло, они скрываться перестали. Принялись верещать, что она это нарочно. И дяде в уши гадости про нее дудели. Только полиция им не поверила. И правильно сделала. Женщина эта вскоре уехала. Оно и понятно, какая уж любовь после такого! А мистер Сомерсет женился на Люси. Многие говорят – слишком быстро. А я так думаю, что это племянницы его доконали. Решил, что лучше нищей Люси все достанется, чем этим гарпиям. Сейчас вот в Египте бока греет с молодой женой.
Глэдис вдруг захихикала:
– Ничего не скажешь, не повезло мерзавкам. Люси-то им покажет, где раки зимуют. Вернется домой – мало им не покажется. Хорошо, если восвояси не отправятся.
– Так они и позволили, – усомнилась Анна.
– А что они могут? Всем известно, ночная кукушка дневную всегда перекукует. Да и сам мистер Сомерсет вроде как прозрел, дай бог ему здоровья.
«А вот это фигушки, – подумала Аня злобно. – Здоровье ему не понадобится. Пусть только вернется, я его собственными руками придушу. Пусть молодая вдова потом тут свои порядки наводит».
Виллу Сомерсета окружала витая чугунная ограда, довольно высокая, но калитка была не заперта и хорошо смазана. Анна вздохнула поглубже и шагнула на посыпанную гравием дорожку, которая петляла среди живописных кустов. Пахло молодыми листьями и влажной землей, по краям дорожки радовали глаз традиционные английские бордюры из голубых и желтых первоцветов. Мирный пейзаж напрочь отвергал мысль об опасности, и все-таки Аня чувствовала непонятное напряжение.
Вскоре девушка заметила юношу с лопатой и решилась с ним заговорить.
– Я Колин, сын лорда Сомерсета, – сказал тот. – Конечно, незаконнорожденный, но Сомерсет правда мой папаша. Я обалдел, когда узнал.
– А как узнал-то?
– Так он сам ко мне приехал. Нашел как-то.
– И что потом?
– Ничего. Поговорили. Он меня про мать много расспрашивал, про мою жизнь опять же. Потом уехал. Я не расстроился. Какой он мне отец? Так, одно название. А недавно письмо прислал: предложил пожить у него.
– Для чего? – стала допытываться Аня, забыв о приличиях.
– А я знаю? Короче, я решил, что от меня не убудет, хоть поживу в нормальных условиях – папаша говорил, что богат. Приехал, а он укатил в свой Египет. Тут две грымзы сидят – одна другой злее. Знать ничего не знают и слышать ни о чем не хотят. Хорошо, что я письмо догадался прихватить. Выгнать они меня не посмели, вот определили в сад на сельхозработы до папашиного возвращения, а там – как знать.
– Тебя как звать-то? – спросила она вполне миролюбиво.
– Колин.
– Ладно, Колин, извини, если что не так.
Ну и что она узнала? Ничего. Просто ничегошеньки.
– Вам письмо, – ошарашила Анну Иола за завтраком.
Анна с некоторой опаской взяла обычный на первый взгляд конверт из тисненой голубой бумаги, вскрыла его, находясь под обстрелом нескольких пар любопытных глаз, и извлекла открытку, всю в завитушках и бантиках.
– Это приглашение, – сообщила она.
– От кого?
Анна заметила, как Джемма склонилась ниже над тарелкой, и, кажется, начала кое-что понимать. Подпись в конце послания ее уже не удивила.
– Это приглашение на обед от миссис Берч.
– От племянницы Роберта? – ревниво вскинула брови Иола. – С какой стати ей вас приглашать? Вы даже не знакомы.
– А вы знакомы, только она тебя не приглашает, – поддела ее падчерица, за что удостоилась испепеляющего взгляда.
– Ну что ж, – беря себя в руки, прощебетала женщина, – так даже лучше. Пойду скажу кухарке, что обед сегодня можно не готовить.
– Зачем ты это устроила? – тихо спросила у Джеммы Анна, как только мачеха ушла.
– Чтобы ты не мучилась больше от любопытства, – также шепотом ответила девочка, – и не лазила тайком по чужим поместьям. Поймать могут.
Накануне Аня проникла в усадьбу Сомерсета через калитку. К главному входу вела другая дорога, которая шла через овраг, ныряла в аллею с платанами и рододендронами, а затем выводила прямо к роскошным воротам Тюдоровских времен. Следуя по ней, приглашенные обогнули розарий и завершили путь перед массивной дверью, над которой красовался полустертый герб. Горничная впустила их в холл. Внутри особняк оказался мрачным и даже зловещим. В холле было холодно и сыро. Изобилие темных драпировок наводило на мысль о похоронах. Под потолком висела зажженная люстра, но ее света не хватало, чтобы осветить огромное помещение. Ощутив сквозняк, Аня обхватила себя руками.
