— У дверей палаты, труп охраняет. Все домашние — ну, я хочу сказать, шестеро самых главных, как я считаю, — ждут в Большом зале. Это мистер Джордж Чандлер-Пауэлл, владелец этого дома; его ассистент — мистер Маркус Уэстхолл — он хирург, так что они его мистером называют, а не доктором; его сестра — мисс Кэндаси Уэстхолл; мисс Флавия Холланд, старшая сестра; мисс Хелина Крессет — она здесь вроде экономки, секретаря и главного администратора, насколько я смог разобраться, и миссис Летиция Френшам, которая занимается счетами.
— Ну и память у вас, старший инспектор. Это просто подвиг.
— На самом деле — нет, сэр. Мистер Чандлер-Пауэлл здесь совсем недавно, но большинство местных жителей знают, кто есть кто в Маноре.
— А доктор Гленистер уже приехала?
— Час назад, сэр. Она выпила чаю и обошла сад, перекинулась словечком с Могом — он у них вроде садовника: сказала ему, что он слишком сильно обрезал вибурнум. А сейчас она в зале, если только снова не пошла прогуляться. Я бы сказал, эта дама очень на воздухе прогуливаться любит. Ну, все-таки перемена, не все же ей трупной вонью дышать.
— А вы сами когда приехали? — спросил Дэлглиш.
— Через двадцать минут, как телефонный звонок получил от мистера Чандлера-Пауэлла. Я готовился действовать как старший офицер по расследованию, когда начальник управления позвонил и сообщил мне, что Ярд берет это дело на себя.
— Какие-нибудь соображения, инспектор?
Вопрос Дэлглиша был задан отчасти из вежливости. Эта накладка — не его вина. Со временем может выясниться — или не выясниться, — почему вмешалось министерство внутренних дел, но то, что Уэтстон, по всей видимости, согласился с таким вмешательством, вовсе не означало, что старшему инспектору это пришлось по душе.
— Ну, я бы сказал, это внутреннее дело — кто-то из своих, сэр. Если так, то у вас ограниченное число подозреваемых. Только это, по моему опыту, нисколько дела не облегчает, и раскусить его будет не так-то просто. Не просто, если они способностей соображать не потеряют, а этих способностей тут у большинства хоть отбавляй, как я понимаю.
Они подошли к главному входу. Дверь тотчас открылась, будто кто-то специально следил, чтобы приурочить это к самому их появлению. Сомнений в том, кто этот человек, отступивший в сторону, чтобы дать им пройти, быть не могло. Лицо его было серьезным, напряженным и каким-то серовато-бледным, как у человека, перенесшего сильный шок, но при этом не утратило властности. Это — его дом, и он владел не только домом, но и собой. Не протянув никому из них руки и не взглянув на спутников Дэлглиша, он проговорил:
— Джордж Чандлер-Пауэлл. Остальные собрались в Большом зале.
Следом за ним они прошли через квадратный холл к двери на его левой стороне. Их удивило, что тяжелая дубовая дверь закрыта. Чандлер-Пауэлл ее открыл. Интересно, подумал Дэлглиш, он что, намеренно сделал так, чтобы зал при первом взгляде так театрально предстал глазам новоприбывших? Сам он пережил необычайный момент, когда архитектура, цвета, формы и звуки, высоко вознесенный потолок, огромный гобелен на правой стене, ваза с осенними листьями на дубовом столе слева от двери, ряды портретов в золоченых рамах — некоторые предметы, увиденные четко даже при первом взгляде, другие, вероятно, всплывшие в памяти из детства или из собственного воображения, — все слились в одну яркую картину, тут же отпечатавшуюся у него в мозгу.
Пять человек, ожидавшие их по обе стороны камина и обратившие лица к Дэлглишу, образовали некое подобие живой картины, хитроумно сгруппированной, чтобы придать этому залу подлинность и одушевленность. Наступила странная минута неловкости, пока Дэлглиш и Чандлер-Пауэлл коротко представляли своих коллег. От Чандлера-Пауэлла это вообще вряд ли требовалось. Единственный другой мужчина среди собравшихся был, несомненно, Маркус Уэстхолл, бледная женщина с неординарными чертами лица — явно Хелина Крессет, женщина поменьше ростом, с темными волосами и единственная со следами слез на лице — сестра Флавия Холланд. Чандлер-Пауэлл почему-то забыл представить высокую пожилую женщину, стоявшую с самого края группы. Теперь она спокойно подошла к Дэлглишу, пожала ему руку и произнесла:
— Я — Летиция Френшам. Веду счета.
А Чандлер-Пауэлл сказал:
— Я полагаю, вы уже знакомы с доктором Гленистер.
