Ресторан, мимо которого невозможно было промахнуться, не оправдывал своего названия. Это было типовое длинное здание, перед которым восседали два претенциозных китайских льва, – должно быть, чтобы придать заведению местный колорит. Хэтэуэй был уже на месте. К моему большому разочарованию, он променял свои обычные разноцветные рубашки на поразительно темную рубашку-поло. На столе перед ним была зеленая папка, которую он поспешно закрыл, когда я вошел, что еще более усилило мое волнение. Я заметил, что, ожидая меня, Хэтэуэй уже глотнул пива.
– Вы не очень-то хорошо выглядите, – любезно заметил мне он.
– Я плохо спал.
– Мне тоже это знакомо. Лишь те полицейские не заканчивают алкоголем или депрессией, кому удается оставить работу снаружи по возвращении под домашний кров. Не забывайте этого.
– Почему вы мне все это говорите? Я не полицейский – во всяком случае, насколько мне известно, – и я почти не пью.
– Ну просто мальчик из церковного хора! Вы не курите, не пьете… Надеюсь, по крайней мере, не дали обет безбрачия! Сейчас вы ведете расследование, и не позволяйте сожрать себя тому, что можете обнаружить.
Детектив властно положил руку на меню, чтобы я не смог его открыть.
– Очень советую вам жареного цыпленка в чесноке, это единственное, что тут есть съедобного. В любом случае я уже заказал для вас.
– Почему вы тогда ходите в этот ресторан?
– Он напротив моего кабинета и недорогой. Сюда или в фастфуд двадцатью метрами дальше. Учитывая мои лишние килограммы, это меньшее зло. Глория иногда готовит мне сэндвичи, но кладет туда кучу омерзительных вещей: огурцы, помидоры…
– Хотите сказать, вещи, которые не бегают по земле?
– Мужчину надо кормить не этим.
Я начал задавать себе вопросы о настоящей природе отношений между детективом и его секретаршей. Она просто беспокоится о его здоровье или между ними что-то есть?
Хэтэуэй подозвал официанта, поднял пустую бутылку и заказал принести еще два пива.
– Итак… что вы хотите мне сказать?
– Сперва вы, архивная крыса. Нарыли что-нибудь во всем этом старье?
– Если хотите…
Я попытался как можно яснее изложить ему свои выводы. Так как я знал как свои пять пальцев заметки и даты из своей тетради, задача оказалась не трудной. Моя теория, что из Эдди сделали козла отпущения, возбудила его мимолетное любопытство, но, впервые читая это вслух, я подумал, что все это чересчур упрощенно, наивно и притянуто за уши.
– Хорошо, это все интересно.
Наименьшее, что можно сказать: он не горел энтузиазмом. Вместо того чтобы поделиться со мной впечатлениями, он принялся потягивать вторую бутылку пива. Я почувствовал себя уязвленным его недостаточным вниманием и надменно произнес:
– А вы, Шерлок, удалось ли вам обнаружить что-нибудь необычное?
– Абсолютно ничего!
Он демонстративно состроил широкую улыбку, которая окончательно вывела меня из себя:
– Вы что, издеваетесь надо мной? По телефону вы мне сказали, что у вас есть что-то новое!
– Спокойно, друг, не гоните коней!
– Объясниться в ваших же интересах!
Он погладил свою бородку кончиками пальцев. Почти сразу же ироничная улыбка исчезла с его губ.
– Я вспоминаю всю свою жизнь, начиная с первых допросов, которые я провел, когда поступил инспектором в отдел убийств районного отделения полиции. Все было чертовски не так, как я привык, когда работал в районном комиссариате. Мы имели дело с крупными делами, и там не думай облажаться, оказавшись лицом к лицу с подозреваемым. Мой наставник, Джеффри Уилсон, объяснил мне одну штуку, которая намертво засела у меня в башке: когда допрашиваете какого-нибудь типа, самое важное – не то, что он вам говорит…
– Что же тогда?
– То, что он вам не говорит… но вы подозреваете, что знает.
– К чему вы, в конце концов, клоните?
– Сейчас поймете… Половину вчерашнего дня я провел в офисе окружного прокурора, выискивая проклятые досье. Мне не разрешили их фотографировать, но я сделал достаточно записей.
Пальцем он указал мне на лежащую на столе зеленую папку.
– Могу я это увидеть?
– Я пишу как курица лапой, предпочитаю сначала изложить в устной форме.
– Давайте, слушаю вас.
– Дополнительное расследование проводил лейтенант по имени Тревор Фадден.
– Вы его знаете?
– Никогда о таком не слышал. Этот тип основывался на выводах двух полицейских агентов из департамента полиции Лос-Анджелеса, которые в свое время получили приказ начальника Финли оказывать ему помощь. Предоставляю вам возможность угадать имена этих двух инспекторов…
– Полагаю, Норрис и Коупленд.
– Бинго!
– Не вижу, что здесь необычного: вы мне уже сказали, что это были два главных инспектора расследования.
– Странно вовсе не это. Судя по тому, что я узнал, дополнительные расследования такого рода дел могут длиться много месяцев. Обычно инспекторы из офиса окружного прокурора проводят недели, изучая работу, проведенную департаментом полиции Лос-Анджелеса. Затем они пытаются осветить темные места и откапывать самые интересные следы, а тут все начали с нуля.
