А вот тут и ошибочка – это всех оставят, а меня не оставят ни за что. Опять же, потому, что людей много, а оборотень один. По крайней мере, в медийной ротации. Всем будет интересно, как я летаю по магазинам и в гости, что ем, во что одеваюсь, как сплю: в кровати или на жёрдочке, как сексом занимаюсь – да всякая фигня! Так что отличная я тема стану для любого и жёлтого, и чёрно-белого, и цветного издания.
Да… Я вдруг отчётливо поняла. И ужаснулась. Ужаснулась возможной перспективе. Ведь стоит мне один раз засветиться – и всё. Я стану машиной. Фабрикой. Мне придётся тусовать и вкалывать по полной программе, со сбором гонораров, всенародной любовью, широкомасштабной славой и нескончаемой шумихой (для поддержания устойчивого интереса к бренду). На мне будет повязано столько людей, которым я стану приносить доход, что сама над собой прекращу быть властна. Только волшебное слово «надо». Даже из моего отдыха и личной жизни будет сделан бизнес. Будет. Ведь это всё не я придумала…
И ради такой вот байды мне дана возможность превращаться в чудесное создание и летать? Нет, нет, я уверена, что нет!!! Может быть, конечно, я как Буратино, что создан на радость людям, должна поступить в театр «Молния» и начать развлекать почтеннейшую публику? Не уверена. Технология рыночного продвижения товара до такой степени пугала меня, что быть этим самым товаром мне не хотелось ни за какие коврижки! А это ведь не колготки, не пельмени и не новая марка машины. Это – я. Живая. Помимо желания денег у меня было желание жить. Ведь я столько всего другого себе придумала! Пока Глеб будет в армии, я его подожду: куплю дом в Ключах, на работу устроюсь – хотя бы в школу. А что, образование вполне позволяет. Я могу, почитав методическую школьную литературу, преподавать все гуманитарные предметы, а также основы менеджмента, микро – и макроэкономики, основы рекламных технологий и пиара. А что? Спецпредметы в любой школе нужны. И, главное, огород разведу, научусь сажать-полоть. Мне очень хотелось научиться, правда! Небо, земля – всё это манило меня. Пока я жила с Глебом, откуда – то появилось странное желание вкалывать на этой земле. И с каждым весенним днём оно было всё сильнее и сильнее. Я думала о картошке, что бабка в подвале начала готовить к посадке, о рассаде, колосившейся у них в домах на окнах, о семенах, которых Нинка накупила целую коробку, о берёзовом соке (мы за ним скоро собирались с Глебом отправиться в лес), об упорных листьях одуванчика, что попёрли из земли на проталине под окном…
К тому же – Глеб. Почему я решила, что он согласится стать продюсером? Да и что он станет делать (если не захочет идти в продюсеры) в толпе, которая будет окружать меня? В компании бездельников, тусовщиков и тех, кто лезет вверх, подпихивая себя в задницу шилом желания карьеры и успешности? Ну, на худой конец, прикинув палец к носу и разобравшись, что к чему, станет таким же, как они. И появится ещё один охотник за московским счастьем, ещё один беспринципный парнишка со стальными глазами и железной хваткой. Может, более удачливый – ведь ему я, диво-дивное, чудо-чудное, буду помогать.
Эх, чёрт побери, а всё-таки хотелось славы! Что – земля? И на что она мне, деревня – деревянное поле? Всю жизнь горбатиться каком кверху. Совершенно без толку – так в неё, в эту самую землю, и уйдёшь. И никто не вспомнит. А слава – она и в Африке слава! Хоть чуть-чуть куснуть от этого завлекательного пирога… Ведь в комплекте со славой идут обычно всякие блага.
А хоть бы и без особых благ! Ведь мне, как любой простой женщине, хоть раз сравнивавшей себя с обложечными красотками, приходил в голову вопрос: «А чем я хуже?» Видишь, например, какую-нибудь певицу в клубе, где она поёт концерт. И диву даёшься: ведь чувырла-чувырлой. Не то что на рекламном изображении. Что называется: найди десять отличий. Обычная бабень, с морщинами вокруг поющего рта, потными подмышками и такой же толстой, как у тебя, задницей. И только глянцевые фото волшебным образом всё меняют. Так что уж наверняка и меня в такой глянец закатают – только дорваться! Это так льстит самолюбию, причисляя к лику самых успешных, а потому типа лучших людей нашего времени.
Так что хочется, хочется – увидеть свои фотографии на обложках журналов! Ух, какую мне красоту наведут, ох, сколько возможностей у моего тела-трансформера можно обнаружить! Чтобы меня заснять, фотографы смертным боем друг с другом биться будут, записываться в очередь на полгода вперёд.
Так что вот – всё это я и людям покажу, и себе оставлю.
Будет, что в старости вспомнить. Или оборотни не стареют? Хорошо бы. А то что ж: пройдёт время, и я буду по-прежнему летать – но уже старая, беззубая и седая Баба-Яга? Не может такого быть! Баба-Яга если и летает, то в ступе, в крайнем случае на метле. Или от пинка, отвешенного ей добрым Иваном-царевичем. А крылатые девушки, как и прочие мифические персонажи, не стареют! Они в одном облике законсервирываются! Да!