Я усыпляла бдительность, была вялой, летала мало, всё больше сидела нахохлившись и мёрзла. Или на краю навеса, или на табуретке, которую они мне выставили во дворе. Бдительность не усыплялась. Не уходили упорно. Теперь всё сильнее нервничали, азартно курили и, глядя на меня, обсуждали варианты встреч с кем-то, условия раздела денег и прочее, и прочее.
А сегодня Бог послал мне тапки. Их зачем-то выставил на улицу Гера – мужичина, оставшийся в доме один. Остальные укатили, а он меня как вынес, как привязал, так и вертелся во дворе, курил, доски какие-то переставлял.
Я подцепила тапки, долго сидела на них, как курица на яйцах (Геру отвлекала – типа, я просто так тут сижу, отдыхаю, налеталась), щуря до невозможности глаза (ух, морщин, наверное, сформировала себе новых!). И, как только Гера, как мне показалось, отвернулся, поднялась в воздух и метнула тапки за забор. Пусть лежат – получится, обуюсь.
Но что тапки, что тапки и халат, когда сама-то я на привязи?
Не могу, всё, не могу больше, чокнусь, если не вырвусь отсюда!
Ошибку, да, я совершила дурацкую тактическую ошибку – а всё из-за нервической паники. Нету выдержки у меня, нет холодного расчёта. Да ещё и слепая я бакланиха – углядела, что Гера к двери наладился, вон типа со двора, в дом пошёл. И рванула к крыше. Ба-бамс! – треснулась об неё. Превратилась, конечно же. Цепочка с наручником скользнула с грохотом на землю… В рывке я ухватилась за халат, но не удержалась на скользкой крыше и поехала вниз.
Всё. Зачем я поддалась эмоциям? Ведь падаю, натурально падаю, и хоть пока держусь, но сила тяжести тащит меня вниз с покатой крыши…
Женщины. Откуда тут женщины? Ведь только что никого не было, путь казался свободным… Краем своего безумного глаза с миопией средней тяжести я увидела, что из железных ворот выкатились три возбуждённо кричащие бабёнки.
А тут я еду с крыши в костюме Евы. Если бы я всё-таки упала на землю, если бы обернулась – то улетела бы, как и планировала. Я же была уже свободна от оков. Но я тормознула. Промедлила всего одну-две секунды…
Жёны. Это были их жёны. Что они могли подумать, увидев тут меня? Они подумали всё правильно. Ох, как они заорали! Одна из них, наверняка Герина супруга, бросилась в дом. Сейчас Гера получит на орехи… А две другие сволокли меня с крыши.
– Куда ломанулась?
– Стой, бл…ща!
– Вот они чем тут занимаются! Вот чего засели!
– А всё про какую-то работу втирали!
– Деньги они зарабатывают!
– Козлы, ух, козлы-ы!
Меня никогда не били женщины. Мужчины, не считая недавнего случая, тоже. Но разъярённые крепкие бабенции… Я не чувствовала ни промёрзшей земли, закатанной в бетон, только шкребки ногтей и оплеухи. Я изо всех сил сжимала в руке халат – и смотрела на распахнутую железную дверь. На свободу.
– Девки, пустите! Они меня тут неделю держат! Пустите, прошу вас! Разбирайтесь сами! Мне бы домой! Домой!
– Ах ты, проститутка!
– Да, да, проститутка! Пустите, я больше не буду! Меня милиция ищет! Милиция! – как говорится, отчаяние и тумаки придавали мне сил. И я голосила, как воровка на рынке, переводящая стрелки. – А в доме ещё бабы есть! Ловите их! Гера, где ты свою подругу прячешь? Гера?!
Смена объекта – дамы обернулись в сторону открытой двери. Из дома неслись вопли Геры и его жены. Бабенции на пару секунд замерли – и этого мне хватило. Оставив клок своих волос в кулаке одной из них, я рванула в ворота.
О, как я бежала – мимо машины, по скользкой дороге, за неё, по снежной целине – так, мне казалось, не догонят. Следы от моих горящих пяток, наверное, дымились в ноздреватом весеннем снегу. Видимо, от этого мне бежалось легко и быстро – в обуви так не поскачешь, тапки не пригодились. Оглянуться я боялась – жуть охватывала, потому что каждые полсекунды я всем телом чувствовала, как меня хватает рука настигающего преследователя. Преследовательницы. Но нет. Пока нет.
Своё бешеное сердце я держала фактически в зубах – и неслась.
К лесу! Лес всегда укрывал беглецов. Начинало темнеть, а в это время я всегда особенно плохо видела. Но главное, чтобы в этом лесу обнаружилась дорога – ведь машины, сделав небольшой крюк, исчезали именно в нём. Не заблудиться бы… Может, это и не лес никакой, и не заблужусь. Да, не лес, а обсадка или перелесок. Может…
Я падала, рвала кожу перемёрзшим настом, вскакивала. А когда поняла, что подняться не могу, осталась лежать. Не смогу идти – поползу. Обернуться мне всё равно не удастся – сил-то нет.
Халат. Когда разгорячённое лицо моё вытопило снег практически до земли и начало потихоньку застывать, я затряслась как старый холодильник и вспомнила про халат. Оделась. До леса оставалось совсем недалеко. Дойду. Я дойду. Тапки, почему-то всё вспоминала про эти чёртовы тапки. Да ну их. Не приггодиллись…