В персонажах, в манере их изображения, в отношении к ним автора сказываются духовные и особенно нравственные запросы самого Уилки Коллинза.
«Природа полна для меня нетленного очарования и неизъяснимой нежности!» Эти слова произносит Фоско. С гораздо более натуральным чувством их могли бы произнести Мэриан Голкомб и Уолтер Хартрайт, а тем более сам Уилки Коллинз. С детства он был близок к природе и к ее проникновенному живописному изображению. Живописные работы отца возбуждали его детское воображение, сохранились в его памяти, он писал о них в своей первой книге. Первые впечатления бытия, вдумчивое созерцание классических образцов живописи и явлений природы — английской и многих других стран, особенно, может быть, «мягких, трепетных английских сумерек»,— отразились в его книгах, в его написанных словами пейзажах.
Почти каждый, кто пишет о романе «Женщина в белом», не забывает упомянуть о содержащихся в нем пейзажных рисунках, изящных и тонких, проникнутых чаще всего лирическим настроением. Лаконичный рисунок, несколько четких, прозрачных штрихов создают эмоциональную тональность того или иного эпизода, отвечающую душевному состоянию персонажа и воздействующую на него.
«Когда наутро я проснулся и распахнул ставни, передо мной под ярким августовским солнцем радостно искрилось море и далекие берега Шотландии обрамляли горизонт голубой дымкой». Это впечатление Уолтера Хартрайта в первое утро его пребывания в Лиммеридже. Неожиданная перемена обстановки «после мрачных кирпично-каменных пейзажей Лондона» приподнимает его настроение, он чувствует себя обновленным.
«На небе вихрем клубились темные тучи, с моря дул пронзительный ветер. Берег был далеко, но гул прибоя отдавался унылым эхом в моих ушах, когда я пришел на кладбище. Оно выглядело еще пустыннее, чем обычно. Кругом не было ни души». Уолтер Хартрайт пришел на кладбище, к могиле миссис Фэрли, чтобы проверить возникшее у него подозрение. Этому эпизоду «с привидением» предшествует во многих отношениях примечательная сценка из школьной жизни. Школьник Джекоб Постлвейт стоит на позорной табуретке, он наказан: он заявил, что видел привидение. В этой сцене, рисующей школьный быт, заслуживает внимания метод обучения и воспитания, способ, которым вразумляют юные существа. Опровержение не терпит сомнений, оно категорично и однозначно: «Нет, быть не может и никогда не бывает». Самый действенный способ доказательства: выколачивание (в прямом смысле) дури и вколачивание здравых суждений. Эта, казалось бы, случайно возникшая картинка школьной жизни (см.: Первый период. Рассказ учителя рисования, раздел XI) дает дополнительный штрих к широкому полотну, на котором изображены многие фигуры в разных соотнесенных друг с другом планах, в том числе и «лакей с головы до пят», и живое привидение.
Из многочисленных романов Уилки Коллинза выделяются несколько: «Женщина в белом», «Без имени», «Лунный камень», «Муж и жена»; переводом на русский язык выделены два: «Женщина в белом» и «Лунный камень». Второй из этих романов вышел в 1868 году. Его не без оснований считают первым английским детективным романом, а действующего в нем сыщика Каффа одним из предшественников Шерлока Холмса.
В «Женщине в белом», как и в других произведениях сенсационной литературы, говоря словами Белинского, сказанными по другому поводу, «проглядывает мелодраматизм». Проглядывают, и это нетрудно заметить, преувеличенные драматические эффекты и натянутая чувствительность. Таков был этот жанр. Впрочем, у мелодрамы были, есть и сейчас свои почитатели.
Этот роман — увлекательное чтение. О других его достоинствах сказано выше.
Если бы машина правосудия неукоснительно и беспристрастно разбиралась в каждом подозрении и вела судебное следствие, лишь умеренно подмазанная золотом, события, описанные на этих страницах, вероятно, получили бы широкую огласку во время судебного разбирательства.
Но в некоторых случаях закон до сих пор еще остается наемным слугой туго набитого кошелька, и потому эта история будет впервые рассказана здесь. Так же как мог бы услышать ее судья, теперь услышит читатель. Ни об одном из существенных обстоятельств, относящихся к раскрытию этого дела, от начала его и до конца, не будет рассказано здесь на основании слухов.
В тех случаях, когда Уолтер Хартрайт, пишущий эти строки, будет стоять ближе других к событиям, о которых идет речь, он расскажет о них сам. Когда он не будет участвовать в них, он уступит свое место тем, кто лично знаком с обстоятельствами дела и кто продолжит его труд столь же точно и правдиво.
