– Напротив, мисс Холкомб, я никогда раньше не видела ее. Разумеется, я слышала о ней: мне известно о доброте сэра Персиваля, поместившего ее дочь в лечебницу. У миссис Кэтерик довольно странные манеры, но чрезвычайно респектабельная внешность. Кажется, она очень расстроилась, обнаружив, что слухи, будто ее дочь видели в здешних местах, не имеют никаких оснований – совершенно никаких, во всяком случае, насколько это известно нам.
– Миссис Кэтерик интересует меня, – сказала я, желая по возможности продолжить о ней разговор. – Жаль, что вчера я не приехала пораньше, дабы застать ее. Она была здесь долго?
– Да, – ответила домоправительница, – она пробыла у нас некоторое время и, думаю, осталась бы еще, если бы меня не позвали к одному незнакомому джентльмену, который пришел узнать, когда мы ожидаем возвращения сэра Персиваля. Миссис Кэтерик поднялась и тотчас же ушла, как только услышала, что меня зовут. Прощаясь, она просила меня не сообщать сэру Персивалю о ее визите. Я подумала, что с ее стороны было довольно странно обратиться с подобной просьбой ко мне, человеку, занимающему в доме столь ответственное положение.
Мне эта просьба тоже показалась странной. В Лиммеридже сэр Персиваль всячески старался убедить меня, что между ним и миссис Кэтерик существуют самые доверительные отношения. Но в таком случае почему же она так хотела сохранить в тайне от него свой визит в Блэкуотер?
– По всей вероятности, – сказала я, видя, что домоправительница ожидает моего мнения относительно прощальных слов миссис Кэтерик, – она решила, что сообщение о ее визите могло бы раздосадовать сэра Персиваля, напомнив ему о том, что ее пропавшая дочь по-прежнему не найдена. Она много говорила о дочери?
– Очень мало, – ответила домоправительница. – Главным образом она говорила о сэре Персивале и расспрашивала, куда он отправился в путешествие и что за женщина его молодая жена. Она, казалось, больше рассердилась, чем расстроилась, не найдя следов своей дочери в наших местах. «Я отказываюсь от дальнейших поисков, – вот ее последние слова, насколько я помню, – я отказываюсь от ее дальнейших поисков, мэм, она для меня потеряна». И тут же продолжила расспросы о леди Глайд, желая знать, хороша ли она собой, дружелюбна ли, молода ли, здорова ли… Ах, господи, я знала, чем это закончится. Взгляните, мисс Холкомб, бедняжка наконец отмучилась!
Собака умерла. Она тихонько взвизгнула, ее лапки конвульсивно дернулись в тот самый момент, когда домоправительница произносила слова: «дружелюбна ли, молода ли, здорова ли». Все произошло очень быстро: мгновение – и собачка лежала мертвая у наших ног.
Я только что вернулась из столовой внизу, где ужинала в полном одиночестве. Лучи заходящего солнца ярко расцвечивают листву на деревьях, которые я вижу из своего окна. Я снова вернулась к своим записям, дабы умерить мое нетерпение, с которым я жду возвращения путешественников. По моим подсчетам, они уже должны были бы приехать. Как тих и пустынен дом в душной вечерней тишине! О, сколько же еще пройдет времени, прежде чем я услышу звук подъезжающего к дому экипажа и сбегу вниз, чтобы оказаться в объятиях Лоры?
Бедная собачка! Я предпочла бы, чтобы мой первый день в Блэкуотер-Парке не был омрачен смертью, пусть даже это смерть всего лишь приблудной собаки.
Уэлминхем… Просматривая страницы моего дневника, я вижу, что это название городка, в котором живет миссис Кэтерик. Ее записка все еще у меня, та самая, что была получена мной в ответ на письмо относительно ее несчастной дочери, которое сэр Персиваль заставил меня написать. На днях, при первом удобном случае, я возьму с собой эту записку вместо рекомендации и при личном свидании постараюсь добиться от миссис Кэтерик какого-нибудь объяснения. Я не понимаю, почему она пожелала скрыть свой визит в Блэкуотер от сэра Персиваля, и я вовсе не так уверена, как, по-видимому, уверена в этом домоправительница, что ее дочь не находится где-нибудь по соседству. Что сказал бы в этом случае Уолтер Хартрайт? Бедный, милый Хартрайт! Я уже начинаю чувствовать, как мне недостает его искренних советов и дружеской помощи.
Мне послышалось что-то. Чьи-то суетливые шаги внизу? Да! Я слышу цоканье лошадей, шуршание гравия под колесами…
Суматоха, поднявшаяся в доме после их приезда, уже успела утихнуть. Прошло два дня после возвращения путешественников, и этого времени было достаточно, чтобы в поместье установился новый уклад жизни. Теперь я могу снова вернуться к моему дневнику и продолжать свои записи.
Думаю, мне следует начать с одного странного наблюдения, которое я сделала, после того как Лора вернулась.
