Молодой человек за прилавком не скрывает презрения на лице. Видимо, здесь не заказывают пончики с джемом. Мэриголд просит прощения за наше поведение, добавляет к заказу пончик с киноа и лакрицей и, видимо в качестве компромисса, еще один с темным шоколадом и перечным джемом.
Уходим мы с тремя дюжинами разных пончиков. Мэриголд платит за все сама, но даже она понимает, что их слишком много.
— Может, ему придется с кем-то поделиться, — говорит она в слабой попытке оправдать покупку.
— Ну, его окружают полицейские. — Каин направляет машину в сторону больницы.
Я улыбаюсь:
— Не думаю, что тебе стоит дразнить полицию избитыми шутками.
— Избитыми? — хмурится Каин. — Мне кажется, это классика.
— Нет, я так не считаю.
— Почему Каин должен переживать о том, что думает полиция? — Мэриголд наклоняется к нам с заднего сиденья.
— Я просто пошутила, — торопливо говорю я. — Я не…
— Нет, серьезно, — перебивает Мэриголд. — Думаешь, его из-за телефона подозревают?
— Ну… может быть… Я не знаю. — Чувствую, как к лицу приливает кровь. — Говорю же, я просто пошутила.
— Если полиция меня не подозревает, значит, они плохо делают свою работу, — спокойно произносит Каин. — Пропажа телефона не подтверждена ничем, кроме моих слов, и… — Он пожимает плечами, не заканчивая предложение. — Хотя после этих пончиков они наверняка задумаются, не хочет ли Мэриголд Уита отравить.
— Очень смешно. — Мэриголд хлопает его по плечу.
Каин останавливает джип на парковке у больницы, и мы транспортируем пончики в палату Уита. По пути мы встречаем Джин Меттерс: она стоит в холле для посетителей, где разрешено использовать телефоны. Ее свободная рука прижата к груди, голос низкий и резкий. Мы слышим слова «повестка» и «ознакомление». Разговор не прерываем, втайне радуясь, что можно избежать конфронтации с ней.
Полицейский в коридоре узнает нас и жестом разрешает пройти. Я стучусь и выглядываю в дверной проем.
— Ой, прости.
Отходя назад, я сталкиваюсь с Мэриголд. Она роняет коробку с пончиками, и по чистому полу катятся кусочки матчи, киноа и аниса. Двое мужчин, стоящих у кровати Уита, поворачивают головы. Их взгляды отрываются от прыгающих пончиков и фокусируются сначала на мне, а потом на Мэриголд, которая пытается собрать разбросанную пищу.
— Не наступите на мои пончики на выходе, — говорит Уит гостям.
Двое мужчин выглядят очень похоже: в темных пиджаках, обтягивающих накачанные тела, и однотонных галстуках.
— Еще увидимся, Меттерс, — отвечает один из них.
Уит утвердительно кряхтит.
Проходя мимо нас, они кивают, совершенно не скрывая, что разглядывают нас с головы до ног.
Уит машет нам и протягивает руки за пончиками.
— Эту я уронила, — говорит Мэриголд, передавая ему одну из коробок.
Уит достает из нее пончик:
— Если нельзя есть с больничного пола, то с чего тогда можно есть?
— У нас еще две коробки, — говорит Мэриголд, оставляя их на столе у кровати.
— Я верю в местных уборщиков. — Уит надкусывает выпечку. — Они иммигранты. Делают свою работу.
— То, что это цитата из «Гамильтона», не делает ее менее оскорбительной, — говорю я осуждающе.
— Оскорбительной? — Уит выглядит искренне удивленным. — Почему?
— Не уверена, — признаю я. — Звучит редуктивно.
Уит закатывает глаза.
— Кто это был? — спрашивает Мэриголд.
— Оукс и Макинтайр, кажется. Федералы.
— ФБР? — Мэриголд ошеломлена.
— Где Каин? — спрашивает Уит.
— Не знаю… — Я только сейчас замечаю его отсутствие. — Куда он делся?
Каин заходит в палату:
— Простите, что я пропустил?
— Ты где был?
Каин передает Уиту листок бумаги:
— Меня позвала одна из докторов. Попросила передать, чтобы твоя мать не видела.
Уит читает записку и улыбается.
— Молли, — говорит он.
— Чего она хочет? — спрашивает Мэриголд.
— Ничего. Это ее номер.
— У тебя нет телефона.
Уит бросает на нее взгляд. На секунду мне кажется, что он скажет что-нибудь остроумное и саркастичное, но Уит выбирает доброту:
— Ты права. — Он ищет в больничном халате карман, понимает, что его там нет, и кладет бумажку под коробку пончиков. — Молли была в моей хирургической бригаде.
— И номер тебе для?.. — Каин облокачивается на изножье кровати.
— Я обещал держать ее в курсе своего выздоровления.
— Серьезно?
— Приятно, когда им не все равно, да?
Каин кривит губы в усмешке. Видимо, интересы Молли выходят за рамки обычного беспокойства за пациента.
— Тебе, наверное, лучше, раз с тобой доктора флиртуют, — говорит Мэриголд, перекладывая упавшие пончики.
— Бери, если хочешь, — предлагает Уит, вытаскивая пончик, на котором, кажется, растет свой газон.
Мэриголд открывает другую коробку:
— Оставлю те, что с пола, тебе. Ты все равно на антибиотиках.
— Каин, Фредди?
Мы одновременно отказываемся. Мэриголд объясняет, что мы с Каином слишком скучные и едим только джем и арахисовое масло. Каин бормочет что-то о жертвах пончиковых аферистов, и Мэриголд называет нас старыми.
В каком-то смысле она права. Мы с Каином лет на пять старше Уита и Мэриголд, которым вряд ли больше двадцати двух.
— Сколько тебе лет? — спрашивает Мэриголд Каина.
— Тридцать.
— Господи, ты старше, чем я думала!
Каин пожимает плечами: