Она старалась не всхлипывать, промокала глаза салфеткой, но остановиться не могла.
– Лучше бы мы сюда не переезжали, – повторила несколько раз. – Я говорила Кириллу, но он никогда никого не слушал. Только Андрей умел убедить его, да и то только потому, что распоряжался деньгами. Кирилл молчал, но не соглашался. Он был высокомерный, считал всех дураками, над всеми смеялся… но он спас мне жизнь! Когда мы шли по улице и та машина рванулась в нашу сторону, я застыла, а Кирилл оттолкнул меня. Я упала, ударилась головой, разбила руки… Ничего не помню, только резкий толчок! Мы смотрели «Мою прекрасную леди» в Театре оперетты, потом зашли поужинать, а затем пошли домой пешком. Была прекрасная ночь, народу почти не было… Знаете, это был один из немногих наших вечеров, когда мне было хорошо. Кирилл был такой… мягкий, добродушный, говорил о поездке в Испанию… И сейчас я думаю, может, это я виновата, что у нас не складывалось… Мне бы больше терпения, понимания… Бизнес – это сложно, тем более всем заправлял Андрей, а тут все свалилось на Кирилла. Он спас мне жизнь! А я не смогу ответить ему, потому что уже некому. Если бы он был один, он сумел бы отскочить… И все мои терзания кажутся такими нестоящими, разве есть люди без недостатков? Он любил меня, это самое главное. Он дарил мне цветы… Как мне теперь жить? Уехать и бросить его одного… здесь? Я не люблю этот город, я его ненавижу! – В последней фразе слышался надрыв. – Кирилл взял большой кредит, я узнала уже потом. Он уезжал на два дня, чтобы встретиться и договориться, сказал, все в порядке, а они хотели нас убить. Я отдала все документы майору Мельнику, пусть разбираются…
Монах молчал, давая ей выговориться.
– Я уеду! Куда угодно! Я ни минуты здесь не останусь. Рыдаев помогал купить завод, теперь пусть помогает вернуть его назад… Речицкому. Не повезло нам с заводом, а ему с лошадьми. Перед вашим приходом он звонил, хотел со мной увидеться, но я никого не хочу видеть. Он ничего не знал про наезд и Кирилла… Будет рад, теперь получит назад свой паршивый завод. А может, это он! – Она помолчала, потом сказала: – Нет, конечно, я не думаю на него, я уже не знаю, что думать, я боюсь выйти из дома. У Кирилла были долги. А Речицкий… он мне никогда не нравился, что-то в нем безудержное, никогда не знаешь, что выкинет. А его друг Яник вообще… – Она замолчала. – Когда Кирилл сказал, что пригласил их к нам, я расстроилась, мне хватило вернисажа. Как они меня рассматривали, Речицкий и Яник, даже Кирилл заметил…
– А как вам картина с голубой женщиной?
Лара невольно рассмеялась:
– Ужасно! Кирилл хотел ее купить. А Яник сказал, что Ондрик спекулирует картинами. Раскопает никому не известного автора, сделает рекламу, а потом продаст втридорога. У каждого свой способ зарабатывать на жизнь. Я бы ее не купила, но, если кому-то не жалко денег… – Она пожала плечами. – А пейзаж миленький, я даже хотела найти это место за рекой, но Кирилл сказал, что таких картин сотни, все одинаковые, никакие.
– Я заглянул на сайт Марка Риттера, – заметил Монах. – Там много картин. Список проданных, цены… Я бы ее тоже не купил. Правда, я в живописи не разбираюсь. – Он ухмыльнулся и сказал, поймав ее вопросительный взгляд: – Однажды мы с моим другом Жориком украли картину.
– Вы украли картину? – Лара перестала плакать, взглянула недоверчиво. – Зачем вам картина?
– Чтобы продать. Времена были трудные, я вернулся из Непала, работы нет, денег нет, ну, мы и решили ограбить один дом. Человек – животное полосатое, полоска белая, полоска черная.
– Как оса?
– Как оса. Или бурундук.
– Удачно?
– Грабеж? Не очень. Как-нибудь расскажу.
– Вы говорили, что весной уходили в горы… Я не понимаю гор, я люблю море, мы часто ездили в Испанию, на Сейшелы… Что вас туда тянет?
– Что тянет? – Монах задумался. – Должно быть, пространство, пустота, свобода. Горы и ты. Заснеженные пики, цветущие олеандры. Однажды выпал снег, и розовые цветки были в снегу. Ты получаешь то, что видишь. Наша беда в том, что мы не остаемся наедине с собой. Только в одиночестве человек естествен, не притворяется, не носит маску. Там понимаешь, что все суета сует. Я попадаю туда и чувствую, что вернулся домой. Прекрасный воздух, звезды, река булькает на перекатах. Кроме того, испытание себя: сдюжишь или сбежишь. Узнаешь о себе много нового. Есть места, куда мы готовы возвращаться все время, и наоборот, в некоторые места нас на аркане не затащишь. Но ведь обидели и напугали нас люди, а не дома или площади, правда?
Он смотрел Ларе в глаза, и она отвела взгляд.
В квартире было тихо; пауза затягивалась.
Лара обхватила себя руками, смотрела в пол.
– Вы ведь бывали раньше в нашем городе…
Не то вопрос, не то утверждение.
Фраза повисла в воздухе. Лара молчала.
– Не хотите рассказать, что произошло?
Лара резко вдохнула и закрыла рот рукой.
– Как вы… – Она осеклась.
