– Как-то вы странно работаете на своих хозяев. По моему мнению, вы, ребята, дьявольски ошибаетесь, или вас специально запутали. Ладно, пошли. На тот случай, если вы правы, я войду первым. Вдруг Кингсли пожелает сопротивляться. А у меня большой живот. Это отличная защита.
Мы поднялись и зашагали по берегу озера. Уже возле волнореза я спросил:
– А вскрытие было, шериф?
Паттон кивнул.
– Она действительно утопилась. Говорят, это не вызывает сомнений. Утопилась и все. Никто не колол ее ножом, не пристреливал и не разбивал головы. На теле остались следы, но они как будто не имеют большого значения. Да и вообще тело не слишком-то годится для исследования.
Де Гармо побледнел и, похоже, разволновался.
– Кажется, мне стоило промолчать, сержант, – ласково прибавил Паттон. – Я вижу, что вы хорошо знали эту даму.
– Не будем больше о ней, – произнес де Гармо. – Займемся делом.
Мы приблизились к дому Кингсли и поднялись по ступенькам. Паттон спокойно открыл дверь – она была отперта, – и мы вошли внутрь.
Деррас Кингсли лежал с закрытыми глазами в глубоком кресле у погасшего камина. Рядом стоял пустой стакан и почти опорожненная бутылка виски. Окна были закрыты, и в воздухе висел тяжелый запах алкоголя. Пепельницу доверху наполняли окурки, а рядом лежали две пустые пачки из-под сигарет. Лицо Кингсли было красным. Он храпел, а руки его свисали с кресла так, что пальцы касались пола. Паттон некоторое время смотрел на спящего молча.
– Мистер Кингсли, – спокойно и тихо сказал он наконец. – Мы бы хотели немного с вами побеседовать.
Кингсли вздрогнул, открыл глаза, посмотрел на Паттона, потом на де Гармо и, напоследок, на меня. Глаза у него опухли, но в них проглядывала мысль. Он медленно принял сидячее положение и, потерев ладонями щеки, проговорил:
– Я заснул. Будто отрубился два часа назад. Похоже, я напился, как свинья. Во всяком случае, выпил гораздо больше, чем следует.
Он бессильно опустил руки. Паттон сказал:
– Это сержант де Гармо из городской полиции Вай-Сити. Он хочет с вами побеседовать.
– Значит, вы меня выдали? – спросил Кингсли.
– В принципе, должен был, но до этого не дошло, – заметил я.
Кингсли поразили мои слова, и теперь он пытался понять их смысл, глядя на де Гармо. Паттон оставил дверь открытой, поднял жалюзи на двух окнах и распахнул створки, затем опустился на стул и сложил руки на животе. Де Гармо подошел к Кингсли и уставился на него немигающими глазами.
– Ваша жена мертва, Кингсли, – грубо бросил он. – Если только это новость для вас.
Кингсли провел языком по губам.
– Вы как будто не слишком потрясены? – продолжал де Гармо. – Покажите ему кашне.
Я вытащил из кармана желто-зеленый предмет и взмахнул им в воздухе. Де Гармо указал на него пальцем.
– Ваше?
Кингсли кивнул и снова облизал губы.
– Исключительная глупость – оставлять такие вещи на месте преступления, – с издевкой произнес де Гармо. Он тяжело дышал. Его нос покраснел, а к уголкам рта пролегли глубокие складки.
– На месте преступления? – спокойно переспросил Кингсли.
Он снова бросил взгляд на кашне и отвернулся. На меня он даже не посмотрел.
– В доме на Восьмой улице в Вай-Сити. В номере 716. Разве это для вас новость?
Теперь Кингсли медленно поднял глаза на меня.
– Она была там? – прошептал он.
Я кивнул.
– Сперва она не хотела, чтобы я отправился с ней, но я отказался отдать деньги, пока мы не поговорим. Она призналась в том, что застрелила Лавери, потом выхватила пистолет и попыталась убить меня. Тут кто-то выскочил из-за портьеры и так хватил меня по голове, что я потерял сознание, не успев разглядеть нападавшего. Когда я пришел в себя, эта дама была уже убита.
Я рассказал и о способе убийства, и о том, как она выглядела. Затем сообщил, что я делал дальше и что делали со мной. Он слушал внимательно, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Когда я закончил, он указал на кашне.
– А что оно имеет общего со всей историей?
– Сержант считает его доказательством вашего присутствия в квартире жены.
Кингсли задумался. У меня сложилось впечатление, будто он неспособен быстро делать выводы. Затем он откинулся на спинку кресла.
– Продолжайте.
– Больше мне нечего говорить, – ответил я.
Де Гармо хмыкнул.
– Ладно, прикидывайтесь дураком. Вы еще увидите, чем это кончится. А может, вы поведаете нам, что делали вчера ночью, после того как отослали свою девицу домой?
Кингсли равнодушно ответил:
– Если вы имеете в виду мисс Фромсетт, то я не был у нее. Я сразу отправился сюда, поскольку считал, что ночь, поездка и тишина помогут мне прийти в себя.
– Подумать только! – захохотал де Гармо. – Прийти в себя после чего, осмелюсь спросить?
– После всех моих тревог и волнений.
– Холера! – грубо бросил де Гармо. – Такая чепуха, как убийство жены и разодранное ногтями тело, вероятно, не увеличило вашего беспокойства.
– Сынок, ты не должен говорить таких вещей, – вмешался Паттон. – Так нельзя. Ты же не представил до сих пор ничего, хотя бы приблизительно похожего на улику.
– Ничего?! – вскинулся де Гармо. – А как же кашне, толстяк? Разве это не улика?
