Я ничего не ответил.
– Его должна была оставить женщина, которая пользуется такими духами, – прибавила она.
– Я уже создал в своем воображении образ подобной дамы, – сказал я. – Но она почему-то совсем не подходит для Лавери.
Она закусила нижнюю губу. Мне страшно нравились такие губы.
– По-моему, – заметила она, – портрет Криса Лавери вы должны еще доработать. Напрягите свои детективные способности.
– Нехорошо так говорить о мертвом, – заметил я.
Мгновение она сидела неподвижно, словно не слыша моих слов. Внезапно легкая дрожь охватила все ее тело. Руки сжались, сигарета свесилась изо рта. Быстрым движением руки она бросила ее в пепельницу.
– Его застрелили под душем, – сказал я. – И похоже, что это сделала женщина, которая провела у него ночь. Она оставила на лестнице пистолет, а под подушкой этот платок.
Она слегка шевельнулась в кресле. Глаза ее ничего не выражали, а лицо стало холодным, как мрамор.
– И теперь вы ожидаете, что я сообщу вам какие-то сведения об этой ночи? – с горечью спросила она.
– Послушайте, мисс Фромсетт, – сказал я, – мне бы очень хотелось остаться деликатным. Вместо того чтобы вести неприятные разговоры, я бы, к примеру, охотно сыграл с вами в крокет. Но такого мне никто не позволит – ни клиенты, ни полиция, ни остальные заинтересованные люди. Как бы я ни пытался изображать из себя маркиза, кончается все обычно тем, что нос мой тыкается в грязь и я хватаю кого-нибудь за горло.
Она кивнула, будто совсем меня не слышала.
– Когда его убили? – спросила она и снова содрогнулась.
– Похоже, что сегодня утром, вскоре после того, как он встал. Лавери едва успел побриться и собирался принять душ.
– Тогда это случилось очень поздно, – заметила она. – А я здесь с половины девятого.
– Я и не думаю, что его убили вы.
– Очень благородно с вашей стороны. Но это мой платок, хотя и не мои духи. Впрочем, я не надеюсь, что полицейские обратят внимание на запахи.
– Вы правы.
– Боже мой! – воскликнула она.
– В него стреляли пять или шесть раз, но попали всего дважды. Он забился в угол. Представляете себе сцену, которая там разыгралась? Жгучая ненависть в сочетании с холодным расчетом.
– Его легко было ненавидеть, – почти беззвучно произнесла она, – и очень легко любить. Даже умные женщины постоянно ошибаются в мужчинах.
– Ваши слова свидетельствуют о том, что когда-то вы любили его и что не вы в него стреляли.
– Да? – Ее голос был тихим, но отчетливым.
– Надеюсь, вы оцените мое доверие.
Она рассмеялась горьким смехом.
– Мертв… бедный, эгоистичный, жалкий, отвратительный, красивый, коварный мальчик. Нет, мистер Марлоу, я не убивала его.
Я молчал, давая ей время прийти в себя. Минуту спустя она спокойно спросила:
– Мистер Кингсли знает о случившемся?
Я кивнул.
– И полиция тоже?
– Еще нет. А если и знает, то не от меня. Обнаружил его я. Двери дома были не заперты. Я просто вошел и увидел труп.
Она спокойно взяла карандаш и опять прикоснулась к платочку.
– А об этой надушенной тряпке мистер Кингсли слышал?
– О ней никто не слышал, кроме вас, меня и человека, который ее там оставил.
– Очень любезно с вашей стороны, – сухо, заметила она. – И вообще приятно, что вы так думаете.
– А как, по-вашему, я должен думать? Вытащить платок из-под подушки, понюхать, осмотреть и сказать: «Да, это инициалы мисс Адрианны Фромсетт. Выходит, мисс Фромсетт должна была знать Лавери очень близко. Так близко, как мой убогий ограниченный мозг может только себе представить. То есть близко в высшей степени. Но духи дешевые, синтетические, а мисс Фромсетт не пользуется такими. Кроме того, платок лежал под подушкой Лавери, а мисс Фромсетт никогда не оставляет платков под подушками мужчин. Следовательно, ситуация не имеет отношения к мисс Фромсетт, а является простым оптическим обманом».
– Перестаньте, пожалуйста!
Я улыбнулся.
– За кого вы меня принимаете? – продолжала она, слегка краснея, затем спросила: – Вы уже составили какую-то версию?
– Да, но именно версию. Боюсь, что полиция отнесется к происшедшему без фантазии. Некоторые платья миссис Кингсли висят в шкафу Лавери. А если они пронюхают все, вместе со вчерашней историей у озера Оленят, то без размышлений вынут из кармана наручники. Конечно, сперва ее нужно найти, но это для них не составит труда.
– Кристаль Кингсли, – тихо проговорила она. – Даже здесь судьба не пощадила его.
– Тут не обязательно замешана она. Мотивы убийства могут оказаться такими, о которых мы даже не подозреваем. Вдруг его прикончил кто-нибудь вроде доктора Алмора?
Она бросила на меня быстрый взгляд и покачала головой.
– Это вполне возможно, – настаивал я. – У нас нет оснований не принимать его в расчет. Вчера он так нервничал, что походил на человека, которому есть что скрывать. Правда, боятся не только виновные.
Я встал и побарабанил пальцами по краю стола, глядя на нее. Шея у мисс Фромсетт была очень красивая.
– А что делать с этим? – спросила она сдавленным голосом, указывая на платок.
– Если бы он принадлежал мне, я бы постарался уничтожить запах.
– Он имеет какое-то значение? Это улика?
Я рассмеялся.
