— К чему это ведет? Деньги существуют для того, чтобы их тратить.— Он снова улыбнулся.— Вот почему я всегда на мели. Когда они у меня есть, я их сразу просаживаю.
— Я тоже их трачу,— сказал Грофилд, думая о своем театре.
— Но не эти врачи, да? Кастелли дает мне две тысячи, я верну ему четыре, и все они отправятся в сейф?
— Вероятно.
— Но тогда к чему эта? Если он не сможет их потратить, для чего они ему?
— Не знаю — сказал Грофилд.— У них, вероятно, другой взгляд на эти вещи.
— Да. Вот почему они доктора, а мы...— Он пожал плечами, не спуская глаз с дороги.— Потому что мы...
Это высказывание положило конец разговору. Некоторое время они ехали молча, потом Хугес спросил, не возражает ли Грофилд против радио. Грофилд не возражал, и они стали слушать передачи местного радио.
Национальная дорога привела их в конце концов на юг штата. Оттуда они могли при желании попасть в Кентукки, но они пересекли реку в Кап-Хирардо.
Там они выехали на другую дорогу, снова направились на юг, затем перебрались на дорогу, ведущую в штат Арканзас.
Их место назначения находилось в десяти милях езды, около местечка Пигготт.
Высокий холм, напоминающий по форме пирамиду, был завален старыми автомобилями и отдельными кузовами, ржавевшими под солнцем. Три небольших деревца, чудом выжившие среди этого хаоса металла, тянули к солнцу свои зеленые ветви, и узкая дорога петляла между этим железом, как будто однажды тут прошел бульдозер и прочистил себе путь. На вершине холма возвышалась старая деревянная ферма, одноэтажная, несуразная, немного склонившаяся набок, как свеча, которая оплывает. Стены ее не видели краски, по крайней мере, в течение четверти века и теперь совсем посерели, как это случается с деревом, ничем не защищенным.
— Это замечательно,— сказал Грофилд.
Хугес улыбнулся и устремился по грунтовой дороге, искореженной корнями кустарника.
— Мне кажется, что Парги наплевать на это,— сказал Хугес.
Они проехали триста шестьдесят миль немногим более чем за четыре часа. День клонился к закату, а заходящее солнце отражалось в сотнях окон и ветровых стекол машин, находящихся на холме.
Машина подъехала к подножию холма и остановилась у ворот, на которых висел плакат с надписью: «Вход запрещен, позвоните по телефону». Ограда из колючей проволоки высотой в восемь футов окружала кладбище машин.
Не выключая мотора, Хугес вылез из машины. Он подошел к ящику, открыл его и с минуту говорил по телефону. Грофилд ждал его в машине.
Потом Хугес вернулся и скользнул за руль.
— Будет лучше, если вы поднимете выше стекло,— сказал он.
Грофилд взглянул на него, но не задал ни одного вопроса. Он поднял стекло, и в это время ворота распахнулись.
Хугес въехал за ограду и начал подъем. Грофилд оглянулся, чтобы посмотреть, как закрываются ворота, а когда снова заглянул вперед, то увидел добермана, черного, с коричневыми пятнами, сидевшего на дороге.
Хугес медленно поднимался по крутому подъему, он не притормозил и не стал сигналить, а продолжал приближаться к псу, который в последний момент с легкой грацией отпрыгнул в сторону. Грофилд встретился с ним взглядом через стекло, когда машина проезжала мимо: вид у собаки был совсем неприветливый.
— Хороший маленький дружок,— заметил Грофилд.
— Парги никогда не участвовал в ограблении,— сказал Хугес.
— Охотно верю.
Грофилд оглянулся, чтобы посмотреть, следует ли за ними собака, но теперь их оказалось две, и обе бежали за машиной. И пока он смотрел на них, к ним присоединилась и третья.
— Сколько их здесь? — спросил Грофилд.
— Не знаю. Думаю, более чем достаточно.
— Одной вполне бы хватило,— заявил Грофилд, решивший смотреть теперь только вперед.
На вершине перед домом раскинулась плоская площадка. Широкоплечий тип с бычьей шеей с неприязнью следил за их приближением. Все в нем выглядело грязным: кожа, одежда, волосы. На нем были серые, покрытые пятнами брюки, черные сапоги и фланелевая рубашка, которая первоначально имела, вероятно, другой цвет.
— Это, безусловно, Парги,— сказал Грофилд.
— Точно.
С недовольным видом Парги жестом руки пригласил их следовать за ним и, тяжело ступая, пошел за угол дома. Хугес медленно ехал за ним следом, а Грофилд заметил, что теперь они были окружены, по крайней мере, пятью собаками, из которых одна бежала впереди машины.
— У него есть кто-нибудь еще, кроме доберманов? — поинтересовался он.
Смотря в ветровое стекло, Хугес наморщил лоб.
— Я не понимаю.
— Собаки. У него все доберманы?
— Так это доберман? Все они похожи друг на друга. Я полагаю, что да.
Они следовали за Парги по грунтовой дороге, которая огибала дом и вела к заднему входу. С этой стороны холм был менее крутым и имел широкие площадки. На первой площадке были собраны штук пятнадцать грузовиков разных марок, бывших на первый взгляд в хорошем состоянии. Чуть ниже находился старый гараж типа ангара, вмещающий дюжину машин, и сразу за ним тянулась ограда с колючей проволокой. За оградой виднелись деревья и дальше густой лес.
— Здесь мы выберем грузовик,— объявил Хугес.
Грофилд кивнул головой.
— Они довольно приличные.
