— Не думаю. Женщины постоянно теряют свои платки. Лавери мог собирать их и держать в ящике, пахнущем этими духами. А какая-нибудь дама просто воспользовалась одним из сувениров. Или Лавери сам похищал платочки, наслаждаясь реакцией женщин, обнаруживающих чужие инициалы. Я скорее допускаю последнее. До свидания, мисс Фромсетт. Благодарю за беседу.— Я направился к двери, но неожиданно остановился и спросил: — Не знаете ли вы фамилии репортера, который снабдил Броунсвилла сведениями?
Она покачала головой.
— А фамилии родителей миссис Алмор?
— Тоже нет. Но, наверное, смогу выяснить. По-моему, это не сложно.
— Каким образом?
— Такие вещи иногда помещаются в некрологах, не правда ли? Вероятно, некрологи были напечатаны в лос-анджелесских газетах.
— В таком случае до свидания,— сказал я, взглянув на нее еще раз.
У нее были кожа цвета слоновой кости, прекрасные темные глаза и пушистые волосы, такие пушистые, какие только можно вообразить, к тому же и черные, как ночь.
Я вышел из кабинета. Маленькая блондинка у телефонов выжидательно смотрела на меня, приоткрыв хорошенький ротик. Она ждала новой шутки. Но я ничего не сказал.
Перед домом Лавери не было полицейских машин, и никто не расхаживал по тротуару. А когда я открыл дверь, то не почувствовал запаха табачного дыма. Над рюмкой жужжала муха. Я добрался до лестницы и глянул вниз. Все было тихо и неподвижно в доме мистера Лавери. Слышалось только, как в ванной капает вода на тело убитого. Я подошел к телефону, отыскал номер отделения полиции, набрал его и, ожидая, пока кто-нибудь подойдет, положил пистолет на столик. Ответил мужской голос:
— Городская полиция Вай-Сити, говорит Смит.
Я сказал:
— В доме № 623 по Элтер-стрит была стрельба. Там жил некий Лавери. Он убит.
— Элтер-стрит, 623? Кто вы такой?
— Моя фамилия Марлоу.
— Вы находитесь на месте происшествия?
— Да.
— Прошу ничего не трогать.
Я повесил трубу, сел на кушетку и стал ждать. Томился я недолго! Вдали завыла сирена, потом вой стал нарастать. Наконец раздался скрип тормозов, и сирена стихла. Послышались шаги, я подошел к двери и открыл ее. В дом ворвались двое полицейских. Они были типично огромного роста, имели ничего не выражающие лица и подозрительные взгляды. У одного за ухо была заткнута гвоздика. Старший по чину спросил меня:
— Где труп?
— Внизу в ванной. Под душем.
— Посиди с ним, Эдди.
Он ушел, а оставшийся полицейский, не сводя с меня глаз, предупредил:
— Только не шевели руками, парень.
Я снова опустился на кушетку. Полицейский обвел взглядом комнату. На лестнице слышались шаги. Неожиданно увидев пистолет, полицейский, как ястреб, бросился к нему,
—Лавери убит из этого оружия?! — крикнул он.
— Думаю, да. По крайней мере, из него недавно стреляли.
— Ха!
Он оскалил зубы в улыбке, правая рука его потянулась к кобуре.
— Прекрасно,— вызывающе процедил полицейский,— Просто замечательно.
— А я не нахожу здесь ничего хорошего,— пожал плечами я.
Он немного отступил в сторону.
— Зачем ты его убил?! — воскликнул он.
— Сами подумайте.
— Я тебе порассуждаю!
— Разрешите мне просто посидеть и подождать ребят из отдела убийств,— проговорил я.— Им я все расскажу.
— Только без шуток.
— Я не шучу. Если бы его убил я, меня бы здесь не было, я не звонил бы вам по телефону, а вы бы не нашли пистолета. Не стоит ломать над этим голову. И вообще, никогда не утруждайте ее больше десяти минут.
Лицо его приняло обиженное выражение. Он снял фуражку, и гвоздика упала на пол. Полицейский наклонился, поднял цветок, повертел его в пальцах, а потом швырнул за решетку камина.
— Лучше не делайте этого,— предостерег я.— Следователь может подумать, что цветок— вещественное доказательство, и напрасно потеряет время.
— А, холера! — выругался он, перегнулся за решетку, вытащил гвоздику и сунул ее в карман.
Второй полицейский вернулся очень серьезный. Он остановился посреди комнаты, посмотрел на часы, записал что-то в блокнот, затем поднял жалюзи и выглянул в окно. Полицейский, остававшийся со мной, спросил:
— Могу я к нему пройти?
— Не стоит, Эдди. Там нечего делать. Ты сообщил коронеру?
— Подождем ребят из отдела убийств.
— Ты прав, этим займется капитан Уэббер, а он все любит делать сам.
Он посмотрел на меня и спросил:
— Вас как будто зовут Марлоу?
Я ответил утвердительно.
— Это ушлый тип,— заметил Эдди.
Старший инспектор бросил ничего не выражающий взгляд сначала на меня, затем на Эдди, а потом на пистолет.
— Его убили из этой пушки,— сообщил Эдди,— Я ее не трогал.
Старший кивнул головой.
— А ребята сегодня не торопятся. Вы откуда взялись? Его знакомый? — спросил он, указав пальцем на пол.
— Я вчера впервые его увидел. Я частный детектив из Лос-Анджелеса.
— Ну!
Он подозрительно покосился на меня.
— Черт побери! Это очень запутает дело,— сказал другой полицейский.
За все время прозвучало первое осмысленное замечание. Я сочувственно улыбнулся Эдди. Старший снова выглянул из окна.
— А на другой стороне улицы дом Алмора, Эдди,— сказал он.
Эдди подошел и тоже взглянул.
— Да, верно. Послушай, а может быть, этот парень внизу...
— Заткнись,— пробормотал его товарищ и опустил жалюзи.
