Доббс бросился на меня, размахивая резиновой дубинкой. Он попал мне под левое колено, нога одеревенела, и я опустился на землю, скрежеща зубами и выплескивая остатки спиртного. Кони отнял руку от лица. Она была в крови.
— Боже! — пробормотал он, задыхаясь,— Кровь! Моя кровь!
Испустив дикий вопль, он тоже попытался ударить меня но лицу, но я успел увернуться, и удар пришелся в плечо. Доббс бросился между нами, выкрикивая:
— Хватит, Чарли, уже достаточно!
Кони сделал несколько нетвердых шагов, уселся за руль и опять закрыл лицо руками. Потом вытащил носовой платок и начал вытирать кровь.
— Дай мне еще минутку! — рычал он сквозь платок.— Только одну минутку!
— Заткнись! — ответил Доббс.— Пора кончать.
Он многозначительно помахал опущенной дубинкой. Кони вышел из машины и заковылял ко мне. Доббс легонько оттолкнул его. Однако Кони упорно рвался вперед.
— Я хочу его крови! — кричал он.— Крови хочу!
— Довольно! Заткнись! Мы сделали все, что требовалось.
Кони повернулся и, тяжело ступая, обошел полицейскую машину.
— Вставайте, приятель,— обратился ко мне Доббс.
Я встал, растирая ногу под коленом. Нерв дергался, как рассерженная обезьянка.
— Садитесь в машину,— приказал Доббс.— В нашу машину.
Я повиновался, а Доббс прибавил:
— Ты поведешь вторую галошу, Чарли.
— Я разобью ее вдребезги,— зарычал Кони. Доббс поднял с земли бутылку, швырнул ее за забор, уселся рядом со мной и включил зажигание.
— Это вам дорого обойдется. Его нельзя было бить.
— Почему? — спросил я.
— Он хороший парень,— ответил Доббс.— Правда, немного дерганый.
— Но не остроумный,— заметил я.— Совсем не остроумный.
— Только ему этого не говорите,— сказал Доббс.— Такие слова могут задеть его самолюбие.
Полицейская машина двинулась вперед. Кони захлопнул дверцу моего «крейслера» и так резко включил скорость, словно на самом деле хотел сломать его. Доббс ехал спокойно.
— Вам понравится наша новая тюрьма,— сказал он.
— А какое будет обвинение?
Он на минуту задумался, наблюдая в зеркало за Кони.
— Превышение скорости,— объявил он наконец,— сопротивление властям, словом, типичное ЕПВ, что означает на нашем языке «ехал в пьяном виде».
— А как быть с побоями, принуждением пить спиртное под угрозой физической расправы и избиением дубинкой безоружного? Может, на эту тему удастся поговорить на суде?
— А, глупости,— неохотно пробормотал он.— Вы что, думаете, я сам изобрел такую забаву?
— Мне казалось, что вы немного очистили город,— заметил я.— Я полагал, что порядочный человек может теперь пройти здесь ночью без вооруженной охраны.
— Слегка подчистили, правда,— пробормотал он.— Но некоторые не желают видеть город чистым. Ведь тогда они потеряют свои грязные доллары.
— Лучше не говорите так,— предостерег я.— Вы можете потерять должность.
Он рассмеялся.
— К черту должность! Через две недели я бы все равно попал в армию.
Для него инцидент был исчерпан. Он принял все происшедшее как нечто вполне естественное. Он даже не сердился.
