Спортклуб находился за полквартала от дома, где помещалась компания «Гиллерлейн». Я пересек улицу и вошел в подъезд.
Приемная компании выглядела еще более пустой, чем вчера. Миленькая блондиночка за коммутатором вновь одарила меня быстрой улыбкой. Я ответил ей излюбленным приветствием преступников: направил на нее вытянутый указательный палец и согнул остальные вокруг рукоятки воображаемого пистолета, на манер ковбоя с Дикого Запада. Она рассмеялась от всей души, но сделала это беззвучно. Похоже, это было самым большим для нее развлечением за всю скучную трудовую неделю.
Я показал на пустой стол мисс Фромсет. Малышка кивнула, что-то включила на своем коммутаторе и произнесла несколько слов. Тотчас же отворилась дверь, элегантно вплыла мисс Фромсет, подошла к своему столу и вопросительно посмотрела на меня холодными внимательными глазами.
— Да, мистер Марлоу? К сожалению, мистера Кингсли сейчас нет.
— Я как раз сейчас от мистера Кингсли. Где мы могли бы поговорить?
— Поговорить?
— Мне нужно кое-что вам показать.
— Ах, вот как? — Она глядела на меня задумчиво. Вероятно, находилось немало кавалеров, которые выражали желание кое-что ей показать, в том числе пестрые купюры… При других обстоятельствах я бы счел себя польщенным.
— Это связано с поручением мистера Кингсли, — сказал я.
— Тогда воспользуемся кабинетом мистера Кингсли, — она встала и придержала дверь. Когда я проходил мимо нее, то ощутил запах… сандалового дерева.
— «Гиллерлейн-Регаль?» «Королева духов?»
Она улыбнулась, все еще стоя в дверях.
— При моем-то жалованье?
— Про ваше жалованье я не говорю. Но вы не похожи на женщину, которой приходится самой покупать себе духи.
— В данном случае вы правы. И если хотите знать, я ненавижу пользоваться духами на службе. Однако мистер Кингсли на этом настаивает.
Мы прошли через длинную прохладную комнату. Она села в кресло у конца письменного стола, я — на свое вчерашнее место. Мы смотрели друг на друга.
Сегодня она была в коричневом платье с плиссированным жабо. Вид у нее был не такой холодный, но до огня прерий было еще далеко.
Я предложил ей сигареты мистера Кингсли. Она взяла одну, прикурила от настольной зажигалки и откинулась в кресле:
— Отбросим долгие предисловия, — сказал я. — Вы знаете, кто я и чем занимаюсь. Если вы вчера этого еще не знали, то исключительно из-за пристрастия Кингсли к театральным эффектам.
Она посмотрела на свои руки, мирно лежавшие на коленях, и улыбнулась почти робко.
— Он прекрасный человек, — сказала она, — несмотря на слабость к помпезному оформлению. В сущности, он сам — единственный зритель, на кого это производит впечатление. И если бы вы только знали, что ему приходится терпеть из-за этой уличной девки, — она стряхнула пепел с сигареты. — Ну, может быть, лучше мне этого не касаться. Так о чем вы хотели говорить со мной, мистер Марлоу?
— Кингсли сказал, что вы знаете Элморов.
— Я была знакома с миссис Элмор. Вернее, несколько раз встречала ее в обществе.
— Где?
— В доме одного знакомого. А что?
— В доме Лэвери?
— Я надеюсь, вы не собираетесь быть дерзким, мистер Марлоу? Я бы очень вас просила!
— Не знаю, что вы называете дерзостью. Я говорю с вами по делу, а деловые разговоры не имеют ничего общего с международной дипломатией.
— Ну, хорошо. В доме Криста Лэвери. Да. Я часто там бывала в те времена. Он устраивал милые вечеринки.
— Следовательно, Лэвери знал Элморов или, по крайней мере, миссис Элмор?
Она еле заметно покраснела.
— Да. Даже очень хорошо.
— И целую кучу других женщин — тоже очень хорошо? Не сомневаюсь, миссис Кингсли была знакома с миссис Элмор?
— Да, и гораздо ближе, чем я. Они называли друг друга уменьшительными именами. Миссис Элмор умерла, вы, вероятно, слышали? Она покончила с собой. Года полтора тому назад.
— Это действительно было недвусмысленное самоубийство?
Она подняла брови, но выражение ее лица показалось мне деланным. Как будто она считала уместным именно так реагировать на мой вопрос.
— У вас есть особые причины задавать этот вопрос, и притом в такой форме? Я хочу сказать, разве это имеет отношение к нашему делу?
— Раньше я думал, что нет. И сейчас не уверен. Но вчера мистер Элмор вызвал полицейского из-за одного того, что я разглядывал его дом. Предварительно он по номеру машины выяснил, кто я такой. Полицейский вел себя со мной очень грубо, и тоже по единственной причине — что я был там. Он не знал, что я там делаю, а я не сказал ему, что был у Лэвери. Но доктор Элмор знал, в чем дело, так как видел меня выходящим из дома Лэвери. Вот вопрос: почему же он вызвал полицию? И зачем полицейский постарался меня припугнуть? Стал рассказывать про какого-то человека, который пытался шантажировать доктора и в результате оказался за решеткой? Он допытывался, не прислали ли меня ее люди? Кого он имел в виду: родных миссис Элмор? Не наняли ли они меня? Если вы можете ответить мне на эти вопросы, я скажу вам, имеет ли это что-нибудь общее с нашим делом.
Она задумалась, бросила на меня быстрый испытующий взгляд и тут же отвела глаза.
