Александр Виссарионович Абашели (1884–1954) — один из лучших мастеров современной грузинской поэзии. Он был художником повседневно обогащавшим свое творчество чутким восприятием нашей современности, он был прежде всего поэтом-мыслителем, вникающим в жизнь, воспринимающим ее «глазами разума».Его роман «Женщина в зеркале» является первой попыткой в грузинской литературе создать значительное произведение научно— фантастического жанра.В некоторые теоретические положения и технические расчеты легшие в основу романа А. Абашели, написанного более четверти века назад, наука сегодня, естественно, внесла коррективы. Многие предвидения писателя — в наши годы в эпоху использования атомной энергии и полетов в космос — уже перестали быть фантастикой. Но роман А. В. Абашели по-прежнему звучит очень современно, он будит мысль и проникнут верой в неограниченные возможности человеческого разума.Книга рассчитана на широкие круги читателей, на юное поколение и взрослых.
Перед вами — огромное, во всю стену, зеркало. Изумленный, вы всматриваетесь в него. Ваше имя — Гурген, фамилия — Камарели.
Инженер Гурген Камарели.
Вы молоды.
Вы хороший знаток своего дела. Любите физику и с успехом прокладываете новые пути в науке. Вы чуточку поэт (ибо вы — грузин) и безмерно увлечены изучением космоса.
Вы поглощены разработкой электронной теории. В сердце вашем горит светоч философии, и он ярко освещает даже самые узкие тропы, которые ведут ко все более глубокому познанию мира. К тому же. вы умеете точно различать крохотные одноцветные, почти одинаковые кирпичики, из которых-то и сложен этот многокрасочный необъятный мир.
И вот стоите вы перед огромным зеркалом и с изумлением глядите в него. Вы немало удивлены, увидев в зеркале вместо столь хорошо знакомого вам носа с горбинкой прекрасное лицо совершенно незнакомой женщины.
Я, к сожалению, пока не могу сказать вам, кто она, — вы сами должны будете раскрыть эту тайну.
Есть в нашем повествовании еще и другое действующее лицо: инженер Густав Вайсман.
Кажется, он немец. Но почему же тогда он говорит по-английски?.. Глаза свои он прикрывает, словно маской, большими черными очками.
Откровенно говоря, я не люблю черные очки: человек в черных очках заглядывает вам в глаза, а его глаз вы не видите, не знаете, улыбаются ли они вам или угрожают. Быть может, он даже заберется ночью в ваш дом, ограбит и уйдет. А во дворе снимет очки, выбросит их в мусорный ящик и исчезнет во мраке ночи. И у него будет уже совсем другое лицо…
А может быть, напротив, обладатель черных очков окажется очень полезным для вас человеком.
Посмотрим.
А пока вы, Гурген Камарели, должны благодарить меня за то, что я отвел вам почетное место в романе. Ведь мог же я забросить вас в какой-нибудь закоулок сюжета? Но я поставил вас перед волшебным зеркалом, я зажег ваши глаза, как рассветным лучом, огнем творчества. Я наделил вас такой силой, что побледневшая луна в страхе взирает на вас из-за клочковатых туч и не знает, куда ей спрятаться.
Впрочем, вся эта история, конечно, — фантазия от начала до конца.
И все же это — чистая правда.
Потому что повествует она о событиях завтрашнего дня. А это — большая реальность, нежели события, уже прошедшие.
Потому что вчерашнее было и исчезло. А завтрашнее грядет…
Мне очень приятна беседа с вами, но… я слышу за окном уверенные шаги инженера Густава Вайсмана.
Сейчас же отправляйтесь в свой кабинет, Гурген Камарели, и ждите: он идет к вам.
— До десяти не пускайте ко мне никого.
— Слушаюсь.
Инженер Гурген Камарели входит в свой рабочий кабинет и, распахнув окно, садится за письменный стол. Вынимает из портфеля бумаги.
Вместе с шелестом едва распустившейся изумрудной листвы в комнату из небольшого дворика врывается солнечное тбилисское утро.
Найдя нужную бумагу, Камарели откладывает портфель в сторону, разворачивает вчетверо сложенный блестящий листок и кладет его перед собой.
Английский текст, отпечатанный на пишущей машинке, гласит:
Затем — приписка:
Камарели смотрит на перекидной календарь.
14 апреля, вторник.
Смотрит на ручные часы: без двадцати девять.
В половине десятого он должен был осмотреть Дидубийский трансформатор, но теперь поездку придется отложить: он не успеет вовремя вернуться.
— Интересно, кто он, этот Вайсман? — размышляет Камарели, потирая пальцами лоб. — Голова болит от бессонной ночи — до 6 часов утра он работал в лаборатории. Камарели слегка откидывается на мягкую покатую спинку кресла и, закрыв глаза, задумывается.
Вайсман!.. Безусловно, он молод. Это имя Камарели ни разу не встречал в научной литературе. Что ж, он с удовольствием выслушает то, чем Вайсман найдет нужным поделиться…
Но, как знать, может быть… «Timeo Danaos et alona ferentes».[1]
Да, необходима осторожность!
