Он порвал со мной, но мне было все равно, потому что я его разлюбила. Он написал мне длинное письмо, а потом исчез. Он ушел с поста моего сокуратора, когда наши отношения закончились. Мне показалось, что у него был какой-то кризис личности. Он закрашивал волосы, ходил на пирс Санта-Моники и каждый день катался на велосипеде с кучей татуированных чуваков.
Эй, я поняла. Сейчас, когда мне за сорок, я переживаю свой собственный кризис идентичности. Думаю, нам пора расстаться.
Туры под опекой были строго трезвыми, поэтому нам не разрешалось пить. Однажды я оказалась в компании тех же танцоров, что и Кристина Агилера. Мы с танцорами встретились с Кристиной в Лос-Анджелесе. Она выглядела довольно запущенной. Но мы с танцорами поплавали в красивом бассейне и посидели в джакузи. Было бы здорово выпить с ними, стать бунтаркой, дерзкой, веселой. Мне не разрешили этого сделать, потому что под опекой моя жизнь превратилась в воскресный лагерь библейской церкви.
В некоторых отношениях они снова превратили меня в подростка, в других - в девушку. Но иногда я просто чувствовала себя взрослой женщиной, попавшей в ловушку, которая все время злится. Вот что трудно объяснить: как быстро я могла колебаться между маленькой девочкой, подростком и женщиной - из-за того, что они лишили меня свободы. Не было возможности вести себя как взрослая, поскольку они не относились ко мне как к взрослой, поэтому я регрессировала и вела себя как маленькая девочка, но потом моя взрослая сущность снова вступала в игру - только мой мир не позволял мне быть взрослой.
Женщина во мне долгое время была подавлена. Они хотели, чтобы я была дикой на сцене, как они мне говорили, а в остальное время была роботом. Я чувствовала, что меня лишают этих хороших секретов жизни - тех фундаментальных предполагаемых грехов потворства своим желаниям и приключений, которые делают нас людьми. Они хотели лишить меня этой особенности и сохранить все настолько заученным, насколько это возможно. Это было смертью для моего творчества как артиста.
Вернувшись в студию, я сделала одну хорошую песню с will.i.am - “Work Bitch”. Но я не делала много музыки, которой бы гордилась, возможно, потому что мне это не нравилось. Я была так деморализована. Казалось, что мой отец выбирает самые мрачные и уродливые студии для записи. Казалось, что некоторые люди получают удовольствие от того, что я не замечаю этих вещей. В таких ситуациях я чувствовал себя загнанной в угол; мне казалось, что они меня подставляют. Они словно питались моим страхом, превращали все это в драму, которая, в свою очередь, делала меня несчастной, и поэтому они всегда побеждали. Все, что я знала, - это то, что мне нужно работать, и я хотела сделать все правильно - записать альбом, которым я гордилась бы. Но я как будто забыла, что я - сильная женщина.
После шоу The X Factor мой менеджер предложил мне выступить в Лас-Вегасе. Я подумала: “Почему бы и нет?
Мое сердце больше не лежало к записи музыки. Во мне не было страсти, как раньше. У меня больше не было огня, который я могла бы принести. Я так устала от этого.
У меня было двое детей. У меня был срыв. Родители занялись моей карьерой. Что мне оставалось делать в этот момент, просто пойти домой?
И я согласилась.
Я поехала в Вегас так, как все ездят в Вегас - в надежде выиграть.
Мне нравилась сухая жара Лас-Вегаса. Мне нравилось, что все верят в удачу и мечту. Мне всегда там нравилось, даже в те времена, когда мы с Пэрис Хилтон снимали туфли и бегали по казино. Но мне казалось, что это было целую жизнь назад.
Моя резиденция началась сразу после Рождества в 2013 году. Мальчикам было семь и восемь лет. Поначалу это было отличное выступление.
Поначалу выходить на сцену в Вегасе было волнительно. И никто не позволял мне забыть, что мой резидентский статус стал знаковым для Стрипа. Мне говорили, что мое шоу привлекло молодежь обратно в Город грехов и изменило ландшафт развлечений в Лас-Вегасе для нового поколения.
Фанаты дарили мне столько энергии. Я стала отлично справляться с шоу. У меня появилось столько уверенности в себе, и какое-то время все было хорошо - настолько хорошо, насколько это вообще возможно, когда меня так жестко контролируют. Я начала встречаться с телепродюсером по имени Чарли Эберсол. Мне казалось, что он подходит для брака: он прекрасно заботился о себе. Он был близок со своей семьей. Я любила его.
Чарли тренировался каждый день, принимал добавки перед тренировкой и целую кучу витаминов. Он поделился со мной своими исследованиями в области питания и начал давать мне энергетические добавки.
