Продвигая Glory, я начала чувствовать себя лучше. На третий год в Вегасе я снова немного воспряла духом. Я начала ценить ослепительность выступлений в Городе грехов каждый вечер и спонтанность ощущения жизни перед аудиторией. Даже если на сцене я не показывала себя с лучшей стороны, во мне снова начали пробуждаться частички меня. Я смогла снова почувствовать связь между исполнителем и аудиторией.
Мне трудно объяснить людям, которые не были на сцене, каково это - чувствовать ток между своим физическим телом и телами других людей в пространстве. Единственная метафора, которая действительно работает, - это электричество. Вы чувствуете электричество. Энергия вытекает из тебя в толпу, а затем возвращается в тебя по кругу. Долгое время мне приходилось работать на автопилоте: единственным током, который был мне доступен, было то, что находилось внутри меня и заставляло меня двигаться.
Постепенно я снова начала верить в свои возможности. Некоторое время я никому не рассказывала. Я хранила это в тайне. Так же как в детстве я убегала в свои сны, чтобы скрыться от хаоса родителей, в Лас-Вегасе, теперь, будучи взрослой, но имея меньше свободы, чем в детстве, я начала убегать в новую мечту - свободу от своей семьи и возвращение к творчеству, которое, как я знала, было во мне.
Все стало казаться возможным. Мы с Хесамом стали настолько близки, что заговорили о совместном ребенке. Но мне было уже за тридцать, и я понимала, что время уходит.
В начале опеки я была перегружена визитами к врачам. Доктор за доктором, доктор за доктором - наверное, двенадцать докторов в неделю - приходили ко мне домой. И все же отец не позволил мне пойти к врачу, когда я попросила записать меня на прием, чтобы удалить внутриматочную спираль.
Когда была введена опека, все стало контролироваться, повсюду стояли охранники. Вся моя жизнь изменилась таким образом, который, возможно, был более безопасным для меня физически, но совершенно ужасным для моего чувства радости и творчества. Многие люди говорили: “О, твоя жизнь была спасена!” Но нет, не совсем. Дело в том, как вы на это смотрите. Это перспектива. Моя музыка - это моя жизнь, и опека была смертельно опасна для нее; она раздавила мою душу.
До опеки я то входила в студии, то выходила из них, записываясь. Во время опеки команда людей следила за тем, когда я схожу в туалет в студии звукозаписи. Я даже не шучу.
После опеки я прочитала, что мой отец и Робин из компании Лу Тейлор, Tri Star, вместе с нанятой ими охранной компанией Black Box отслеживали и просматривали звонки и сообщения, поступающие на мой мобильный телефон, включая личные сообщения с моим тогдашним парнем, адвокатом и моими собственными детьми, и, что еще хуже, мой отец даже установил в моем доме жучок. В моем собственном доме! Все это было частью их контроля.
Я ушла из дома подростком, потому что моя семейная жизнь была ужасной. Все те времена, когда маленькой девочкой мне приходилось выходить в гостиную и говорить: “Заткнись, мама!”, когда мой отец лежал пьяным в кресле - эти времена возвращались ко мне в четыре часа утра, когда я просыпалась и смотрела в потолок, удивляясь, как эти люди снова стали главными.
В те тихие минуты посреди ночи я клялась сделать все возможное, чтобы сбежать.
В тот третий год в Вегасе я почувствовала в себе нечто такое, чего не чувствовала уже очень, очень давно. Я чувствовала себя сильной. Я знала, что должна что-то сделать.
Как только я начала возвращаться к себе, мое тело, мое сердце, моя физическая сущность и мое духовное “я” не могли больше выносить опеку. Наступил момент, когда мое маленькое сердце сказало: “Я не собираюсь это терпеть”.
Родители так долго убеждали меня, что я плохая, сумасшедшая, и это полностью работало в их пользу. Это вредило моему духу. Они погасили мой огонь. Я десятилетиями недооценивала себя. Но внутри я кричала о том, что они несут чушь. Вы должны понять, что в этом есть беспомощность - беспомощность и гнев.
После моих выступлений я так злилась, видя, как моя семья пьет и отлично проводит время, в то время как мне не дали даже глотка “Джека” и “Колы”. В глазах публики я знаю, что на сцене я выглядела как звезда - на мне были симпатичные колготки и высокие каблуки, - но почему, черт возьми, я не могла грешить в Городе грехов?
Став сильнее и вступив в новую фазу своей женственности, я начала искать вокруг примеры того, как использовать силу в позитивном ключе. Риз Уизерспун стала для меня отличным примером. Она милая, приятная и очень умная.
Как только вы начинаете воспринимать себя таким образом - не просто человеком, который существует для того, чтобы сделать счастливыми всех остальных, а человеком, который заслуживает того, чтобы его желания были известны, - это меняет все. Когда я начала думать, что могу быть, как Риз, милой, но при этом сильной, это изменило мой взгляд на то, кем я была.
