Оказалось, что моя мама именно так и поступила: она отправилась в Уолмарт. Но это было нехорошо. Я не могла смириться с ее уходом. Видя, как я расстроилась, когда она вернулась, она больше никогда не отходила от окна во время занятий. И в течение следующих нескольких лет она никогда не отходила от меня.
Я была маленькой девочкой с большими мечтами. Я хотела стать звездой, как Мадонна, Долли Партон или Уитни Хьюстон. Но у меня были и более простые мечты, которые казались еще более труднодостижимыми и слишком амбициозными, чтобы произносить их вслух: Я хочу, чтобы мой папа перестал пить. Я хочу, чтобы моя мама перестала кричать. Я хочу, чтобы все были в порядке.
В моей семье все могло пойти не так в любой момент. Там у меня не было никакой власти. Только во время выступлений я была по-настоящему неуязвима. Стоя в конференц-зале на Манхэттене перед женщиной, которая могла воплотить мои мечты в реальность, я хотя бы что-то могла контролировать.
Когда мне было десять лет, меня пригласили стать участницей конкурса “Звездный поиск”.
На первом шоу я исполнила зажигательную версию песни, которую слышала в исполнении Джуди Гарленд: “I Don’t Care”. Я получила 3,75 звезды. Моя соперница, девушка, которая пела оперу, получила 3,5. Я прошла в следующий тур. Следующий эпизод записывался в тот же день, и мне противостоял двенадцатилетний Марти Томас, мальчик в галстуке-боло и с большим количеством лака в волосах. Мы были дружны, даже играли вместе в баскетбол перед шоу. Я спела песню Джаддс “Love Can Build a Bridge”, которую за год до этого исполняла на свадьбе своей тети.
Пока мы ждали результатов, у нас с Марти взял интервью на сцене ведущий Эд Макмахон.
“На прошлой неделе я заметил, что у тебя самые очаровательные, красивые глаза”, - сказал он мне. “У тебя есть парень?”
“Нет, сэр”, - ответила я.
“Почему?”
“Они злые”.
“Парни?” - сказал Эд. “Ты хочешь сказать, что все мальчики злые? Я не злой! А как насчет меня?”
“Ну, это зависит от обстоятельств”, - сказала я.
“Я часто это слышу”, - сказал Эд.
Я снова получила 3,75. Марти получил отличную четверку. Я улыбнулась и вежливо обняла его, а когда я уходила, Эд пожелал мне удачи. Я держала себя в руках, пока не дошла до кулис, но потом разрыдалась. После этого мама угостила меня горячим помадным мороженым.
Мы с мамой продолжали летать в Нью-Йорк и обратно. Возможность работать в городе, будучи маленькой девочкой, волновала меня, хотя и пугала.
Мне предложили работу: роль дублерши во внебродвейском мюзикле “Безжалостный!”, вдохновленном “Дурным семенем”, “Все о Еве”, “Маме” и “Цыганкой”. Я играла социопатичную детскую звезду по имени Тина Денмарк. Первая песня Тины называлась “Рожденный развлекать”. Это было очень близко к сердцу. Другой дублершей была талантливая молодая актриса по имени Натали Портман.
Пока я участвовала в шоу, мы снимали небольшую квартиру для моей мамы, малышки Джейми Линн и меня рядом с моей государственной школой, Профессиональной школой исполнительских искусств, и я посещала занятия в Бродвейском танцевальном центре. Но в основном я проводила время в Театре Players в центре города.
Этот опыт в какой-то мере подтвердил, что у меня достаточно таланта, чтобы добиться успеха в театральном мире. Но это был изнурительный график. Не было времени на то, чтобы быть обычным ребенком или заводить друзей, потому что мне приходилось работать почти каждый день. По субботам было по два спектакля.
Мне также не нравилось быть дублером. Я должна была быть в театре каждый вечер до полуночи, на случай если мне придется подменять главную Тину, Лору Белл Банди. Через несколько месяцев она уехала, и я взяла на себя главную роль, но я была ужасно измотана.
К Рождеству я отчаянно хотела домой - и тут узнала, что должна выступать на Рождество. Со слезами на глазах я спросила маму: “Я действительно буду делать это на Рождество?” Я смотрела на маленькую мини-ёлочку в нашей квартире и думала о крепкой вечнозелёной ёлке, которая будет стоять в нашей гостиной в Кентвуде.
В своем маленьком девичьем уме я не понимала, зачем мне это нужно - продолжать выступать в праздники. Поэтому я ушла из шоу и отправилась домой.
Расписание нью-йоркского театра было слишком суровым для меня в том возрасте. Но одна хорошая вещь все же была: я научилась петь в театре с небольшой акустикой. Зрители находятся прямо рядом с тобой - всего двести человек в зале. Честно говоря, это странно, но в таком пространстве ощущение от пения более электрическое. Близость, которую ты чувствуешь с людьми в зале, - это нечто особенное. Их энергия сделала меня сильнее.
Получив этот опыт, я снова прошла прослушивание в “Клуб Микки Мауса”.
