– Я подумала, что теперь, когда мы переехали, я могла бы найти работу.
Патрик листает газету.
– И по какой специальности? – ядовито замечает он и, язвительно улыбаясь, добавляет: – Давай шаг за шагом, хорошо? То ты планируешь позвать всех соседей, а теперь думаешь покорить целый мир. Надо сначала привести в порядок дом, а потом, конечно же, мы найдем что-нибудь подходящее и для тебя.
Сейчас, когда переезд за спиной, я хочу чего-то еще. Меня так и подмывает выйти из дома и найти себе занятие. Разве Патрик не мечтал о том же?
Он уже собрался на работу.
– Подожди, – говорю, – я тут вчера кое-что нашла.
Бегу наверх и, вернувшись, протягиваю Патрику две фигурки.
– Смотри! Скайуокер! Си-Три-пио!
Патрик берет кукол в руки. Помню, муж рассказывал про одно удивительное Рождество, когда он получил в подарок целую коробку с дюжиной персонажей «Звездных войн», и это было лучшее Рождество в его жизни. Я нашла их наверху, на подоконнике. Казалось, они ждали момента, чтобы поприветствовать вернувшегося домой хозяина.
– Обнаружила их в спальне – наверное, дети распаковали. Ты говорил, у тебя были все главные герои, но я никого больше не нашла.
– Это не мои.
– Твои! Сам рассказывал, неужели не помнишь?
– Моих выбросили. Много лет назад.
– Выбросили? Кто выбросил? Ты?
– Не я, но это не имеет значения. Даже если они мои. Просто игрушки – куски старой пластмассы, больше ничего. – Патрик бросает фигурки в помойное ведро.
Муж говорит, что игрушки не его, но они были в доме до нашего переезда. Значит, ими играли дети Эвансов. Под молчаливым взглядом Патрика вынимаю из ведра фигурки, отряхиваю от пыли. Странно, вчера их на подоконнике не было, иначе я бы заметила.
Провожая Патрика, замечаю на берегу Миа. Сгорбленная, она, обхватив себя руками, понуро бредет против ветра. Почему она никогда не берет куртку? Хватаю ее школьный пиджак и перебегаю через дорогу.
– Надень, – говорю, поравнявшись с Миа, и тут же отступаю: волны разбиваются почти у самых ног. Дочь, похоже, этого не замечает, и ее туфли накрывает вода.
Она поднимает глаза.
– Спасибо.
Берет пиджак и, вместо того чтобы надеть, просто прижимает его к себе, так что ни от ветра, ни от соленых брызг защитить он не может.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю.
Она передергивает плечами, в руке зажат телефон.
– Хотела позвонить Ларе, но в доме такая дебильная связь…
– Дозвонилась?
– Автоответчик, – мямлит Миа.
Я киваю. С Кэролайн та же история. С того дня, как я выписалась из больницы, разговариваю только с ее автоответчиком. Иногда кажется, что она вообще переселилась на другую планету.
– Много лет назад ваш отец привозил меня сюда. – Поддеваю носком раковину. Миа наклоняется и достает ее из песка. – Не на этот пляж, а на другой, немного подальше. Мне нравились эти места. Папа покупал мороженое, мы гуляли вдоль моря, а потом ели рыбу с жареной картошкой. А вас с Джо мы катали в коляске для двойни и кормили, как птенчиков, опуская в открытые ротики мороженое и ломтики картошки.
Нагнувшись за другой раковиной, Миа улыбается.
– А ты помнишь каникулы в Корнуолле? Мы каждый день ходили на пляж – было жарко. Сняли домик в пяти минутах от берега, и клянусь: через неделю в нашем коттедже оказалось больше песка и ракушек, чем осталось на пляже.
