— Если бы ты остановился, как я просила, мне не пришлось бы оглушать тебя. Но ничего, это твое состояние пройдет, и ты будешь опять как огурчик. Вообще-то ты должен был впасть в забытье, но на моем фазоре был установлен слишком низкий уровень оглушения, а ты такой большой… Думаю, ты попытаешься завладеть моим прибором, но не советую делать этого. Я уже повысила уровень. В следующий раз ты свалишься с ног и полностью отключишься. Говорю тебе это только для того, чтобы следующего раза не было. Я не люблю оглушать людей, так же как и они не любят быть оглушенными. Поэтому просто держись от меня подальше до тех пор, пока мы не придем к какому-нибудь согласию, тогда мне не придется больше пользоваться фазором. Ведь я прошу не слишком много, правда? Я здесь не для того, чтобы творить беды и вредить вам. Я здесь для того, чтобы торговать с вами, а может быть, и еще кое-что, но это уж решать вашему шодану. Если ты согласишься провести меня к…
Тедра пронзительно вскрикнула. Он двигался слишком быстро для человека, очухавшегося после оглушения, и чересчур быстро для любых ее ответных реакций, кроме попытки убежать. Но и это не удалось. Варвар настиг ее, вырвал фазор и забросил далеко в кусты. Тедра зацепилась ногой за корень и снова упала. Она обычно не была такой неуклюжей и испытывала сейчас отвращение к самой себе. Растянувшись на земле, она смотрела снизу вверх на гиганта, который был в полном сознании, а главное… двигался!
Злость Чаллена трудно было описать. Однако почти вся его злость относилась к самому себе, и внешне это никак не проявилось. С его стороны было слишком неосторожно приближаться к этой женщине, ведь он видел, что она сделала с тарааном при помощи своего коробка. Потом проделала то же самое с ним, и поделом ему — за собственную глупость надо платить. Как она это сделала, было не так важно, поскольку больше уже не повторится. Но он поддался легкому раздражению из-за ее одежды, а это непозволительно для шодана.
А вот то, как она исследовала его тело, — другой вопрос. Ему это не понравилось, но лишь потому, что он был не в состоянии должным образом воздать по заслугам этой наглой женщине. Если бы он не выпил утром сока плодов дхайя, женщина уже лежала бы под ним и получала полный инструктаж, как следует обращаться с воином. Однако неразбавленный сок полностью подавлял желание. Мужчины пили его во время долгой охоты или в боевых походах, дабы женщины-пленницы не могли отвлечь воинов от их прямых обязанностей. Разбавленный вином, сок дхайя служил уже для другого — позволял мужчине спать с любой женщиной, не опасаясь, что она забеременеет, так как только подруга жизни воина должна была рожать его детей.
Женщина заинтриговала Чаллена своей странной манерой говорить. Да еще этот ее чудной язык, где слова вообще не имеют смысла! К тому же она весьма хороша собой. Варвар был настолько отвлечен ее одеянием, что заметил это, только когда женщина подошла к нему. А какая наглость! Можно спорить на гаальские камни, он в жизни не видывал подобной наглости! Женщины обычно выражают свои желания словами и взглядами, уповая на то, что воины заметят их. Они не дотронутся до мужчины, не получив на то его особого разрешения — их обязанность давать, а не брать.
Чаллен улыбнулся, вспомнив, что женщина была одна, без мужчины-спутника, что ставило ее в положение заказной. Выходит, он может предложить ей свое покровительство. Пусть она женщина из высшего класса — о чем говорила ее одежда, — но закон един для всех — будь ты служанка или голубая кровь. Он имеет право либо заказать ее, либо использовать на свой выбор. Явное игнорирование закона лишало ее права отказывать ему.
Это был закон, преимуществами которого Чаллену еще не доводилось пользоваться. Женщины приходили к шодану с просьбой о покровительстве — старухи, вдовы, сироты. Ему не надо было искать женщин для заказа: прислуги в доме было больше, чем надо. Конечно, женщин, искавших его покровительства, нельзя было использовать, если они сами не предложат себя для этого. Однако заказанные женщины не имели права отказывать.
Тедре не понравилась улыбка, которой одарил ее варвар. В ней было слишком много самодовольства, что не предвещало ничего хорошего. «Наверное, думает, что роли поменялись и преимущество теперь на его стороне. Что ж, придется разочаровать его».
— Ты можешь выбросить мой фазор, — сказала она, приподнявшись и сев на землю. — Но это еще не значит, что я беззащитна. Так что не строй, пожалуйста, планов, о которых нам обоим придется потом пожалеть!
Словам Тедры не удалось стереть улыбку с его лица. Нетрудно было догадаться, что варвар находил их просто забавными.
— Ты одна, женщина, без покровительства воина, и это делает тебя беззащитной и… заказной. Тебе надо было немедленно просить моего покровительства, и я обязан был тебе его оказать. Раз ты этого не сделала, значит, ты объявила себя заказной.
Тедра нахмурилась:
— Если это означает то, что я думаю, можешь забыть об этом! Я никем себя не объявляла и не желаю ничьего покровительства.
