Моя жизнь проигрывается как боевик. Каждый раз бояться за родных, каждый раз быть готовой к схватке. К этому сложно привыкнуть и принять такой уклад жизни. И как бы больно не было, в душе я оставалась наивной девочкой, что верит в сказки и "долго и счастливо". Я мечтала о будущем с любимым мужчиной, у меня и мысли не было, что за счастье придётся каждый раз бороться не на жизнь, а на смерть. Мой муж — альфа. А это сложная ноша на всю жизнь. Всегда надо быть на шаг впереди, всегда на чеку, всегда готовым отстаивать свою территорию и стаю. Никогда об этом не задумывалась. Это коснулось меня напрямую, когда я стала женой Александра Громова. Волка, которого привыкли называть Сатаной, машиной для убийств. Диким зверем.
Всё пошло не так. Ошибка на ошибке подвергли моих родных опасности. Идиот. Столько лет отец растил из меня сильного волка и мудрого альфу, а в итоге я повёл себя как пацан. И сейчас меня разрывает на части. Я не могу поступить, как желает моё сердце. Повязан по рукам и ногам. Отец сидит в своём кресле, в его взгляде ничего хорошего. Я облажался, а расхлебывать ему, ведь он альфа. Я опозорил не только себя, но свою семью. Подверг опасности любимую и своего ребёнка.
Я не знаю сколько времени мы сидим в отцовском кабинете в полнейшей тишине. Мне стыдно смотреть родителю в глаза, смотрю куда угодно. А вот он наоборот, прожигает меня взглядом ледяных глаз. Не удивляюсь, если сейчас желает сломать мне хребет. Мне уже по морде прилетело, чисто в воспитательных целях. Но зная силу отца, он меня пожалел.
— Пусть девка рожает, — наконец подается голос отца, — Родит и отправится на рынок. Малыш никогда не узнает про свою мать.
Я и сам об этом думал. Ненавижу эту суку. Руки так и чешутся сломать ей шею, но внутри неё мой ребёнок. А ещё слишком много она знает. Подозрительно. Нужно узнать об этом лучше, прежде чем что-то решать. Да и до рождения малыша она всё равно будет под моим контролем. Мало ли что ей придёт в голову.
Надо разруливать это дерьмо. А у меня всё из рук валится, все мысли только о маленькой. Мне впервые в жизни так страшно. Моя судьба зависит лишь от неё. Своей ошибкой, я сломал наши отношения. Подверг к недоверию.
Сука!
Я в полной заднице! В тайной комнате нашего дома лежит она. Девушка, что с детства сидит у меня в сердце. Единственная, кто имеет право на меня. Моя Стася. И сейчас она может лишиться жизни в любую минуту, забирая вместе с собой моего сына.
Я ублюдок. Двое моих малышей в утробе разных женщин. И может отец прав, отнять ребёнка у человека и забыть про неё. Жить с любимой, растить детей вместе. Но всё далеко не так просто.
— Сначала Стася. Я исправлю свою ошибку, а дальше буду думать что делать.
— Ты уже наворотил дел. Хватит! Дальше думать буду я. — срывается отец, встаёт с места, шагая ко мне. — Настя будет жить, я уже начал решать этот вопрос. И как только она поправится, вы поженитесь, как и было задумано.
Как просто. Для него. А мне надо ещё маленькой всё объяснить. Только как я ещё не знаю. Да и не уверен, что она после вообще захочет меня видеть. Ребёнок от другой это не шутки.
— Нет, отец. — я тоже встаю, смотрю прямо в глаза, впервые за несколько часов. — Это моё дело. Самостоятельно разберусь.
— Хочешь и дальше топить наш авторитет?!
— Я уйду. Изменю имя, возьму другую фамилию и уеду.
— Щенок!
— Право альфы перейдёт к Диме, он справится.
Произношу и ухожу прочь. Ненавижу себя за слабость. Я и правда много чего наворотил, не разгрести. Вроде вырос уже, взрослый мужик, голова на плечах есть. Как я думал. На деле совсем мозгов нет, повелся хрен знает на что и вот результаты.
Ноги сами привели к ней. Больно смотреть на такую картину. Одинокая кровать, что поставили сюда именно для неё. Лежит, словно мертвая. От этого сердце сжимается в спазме боли. Бледная кожа, от тела идёт холод, глаза закрыты. Грудь едва заметно поднимается и сердце бьётся так тихо и медленно, что и не сразу сможешь услышать. Шоколадные волосы потеряли свой блеск, стали тусклее.
— Маленькая, — не узнаю свой голос, хриплый, дрожит и едва можно услышать. — Живи, пожалуйста, живи.
Сажусь на колени рядом, накрывая маленькую холодную ладошку своей. Меня всего пробирает от её холода. Внутри так больно. Моя яркая Стася. Девица, что всегда улыбалась, дарила миру своё тепло. Красивые янтарные глаза всегда горели озорным огоньком. Такая лёгкая, воздушная волчица, что всегда была рядом. Я дышал ею.
А сейчас она лежит едва живая. Нет больше тепла и её смеха. Я не могу больше посмотреть в любимые глаза, увидеть такую яркую улыбку.
— Она под заклятьем. Ведьма сказала, что нужно время. — мама слегка коснулась моего плеча, — Настя будет жить, милый.
***
Вечер я, как и в последнее время, убиваю в баре. Заливаю в себя алкоголь, запивая свою боль. Смешно даже, сильный волк, сломался. Морально я уничтожен, не осталось сил. Сдался. Слабак. Ненавижу себя и всё что натворил своими руками.
Какая-то человеческая женщина сумела сломать меня, мою жизнь и моё будущее. Стыдно даже думать об этом. Не то что сказать вслух. Какой из меня альфа? Никакой. Полностью уничтожу то, что наши предки строили веками. Полностью разрушу авторитет Громовых. Я позор своей семьи. Не могу быть вожаком. Митя лучше справится с ролью альфы.
— Не надоело?
Вспомни говно, как говорится. Брат отнимает у меня бутылку коньяка и падает напротив меня. Смотрит серьёзно. Фыркаю отворачиваясь.
— Думаешь, сможешь меня переубедить? — усмехнулся я, хватая новую бутылку коньяка. Уверен отец уже сообщил о моих планах.
— Нет, ты уже всё решил.
Смотрю брату в глаза и вижу лишь своё отражение. Весь помятый и разбитый. Потаскали волчонка и он поджав хвост думает, как сбежать. Аж противно от себя.