Раньше он был полон. Я пробовал эти таблетки. Одной хватало, чтобы убаюкать тебя, только это больше походило на то, что тебя огрели по башке и похоронили заживо.
– Ты наглоталась таблеток…
– Мне… всё… равно… ты к ней уходишь… мне всё… равно…
Я забежал на кухню, схватил тазик, вернулся и поставил его на пол возле кровати. Потом перетянул голову и плечи Ди Ди за край и засунул пальцы ей в глотку. Ее вырвало. Я приподнял ее, дал немного подышать и повторил весь процесс. Потом проделал то же самое еще и еще. Ди Ди продолжала блевать. Когда я приподнял ее в очередной раз, у нее выскочили зубы. Они лежали на простыне, верхние и нижние.
– Ууу… мои жубы, – произнесла она. Вернее, попыталась произнести.
– Не беспокойся о своих зубах.
Я опять засунул пальцы ей в горло. Потом снова втащил на кровать.
– Я не хошю, – сказала она, – штоб ты видел мои жубы…
– Да все в порядке, Ди Ди. Они не очень страшные, на самом деле.
– Оооо…
Она ожила ровно настолько, чтобы вставить зубы на место.
– Отвези меня домой, – сказала она, – я хочу домой.
– Я останусь с тобой. Я тебя сегодня ночью одну не оставлю.
– Но в конце-то концов ты меня оставишь?
– Давай одеваться, – сказал я.
Валентино оставил бы себе и Лидию, и Ди Ди. Именно поэтому он умер таким молодым.
Лидия вернулась и нашла себе миленький домик в районе Бёрбанка. Казалось, ей сейчас до меня больше дела, чем было до того, как мы расстались.
– У моего мужа был вот такой вот здоровый хрен, и больше ни фига не было. Ни личности, ни флюидов. Один здоровенный хуй, а он думал, что ему больше ничего и не надо. Но господи ты Боже мой, какой же он тупой был! С тобой же я эти флюиды всё время получаю… такая электрическая обратная связь, никогда не прекращается. – Мы лежали вместе на постели. – А я даже не знала, большой у него хрен или нет, потому что до его хрена я хренов в жизни не видала. – Она пристально в меня вглядывалась. – Я думала, они все такие.
– Лидия…
– Чего?
– Я должен тебе кое-что сказать.
– Что?
– Я должен съездить повидаться с Ди Ди.
–
– Не будь смешной. Есть зачем.
– Ты же сказал, всё кончено.
– Всё и так кончено. Я просто не хочу ее бросать слишком круто. Я хочу объяснить ей, что произошло. Люди слишком холодно относятся друг к другу. Я не хочу ее вернуть, я просто хочу попробовать объяснить, что случилось, чтоб она поняла.
– Ты хочешь ее выебать.
– Нет, не хочу я ее выебать. Едва ли я вообще хотел ее ебать, когда был с ней. Я просто хочу объяснить.
– Мне это не нравится. По мне, так это… звучит…
– Дай мне так сделать. Пожалуйста. Я просто хочу все прояснить.
Я скоро вернусь.
– Ладно. Только давай побыстрее.
Я сел в «фольксваген», срезал угол на Фонтан, проехал несколько миль, затем свернул на север в Бронсоне и пригнал туда, где высокая арендная плата. Оставил машину снаружи, вышел. Поднялся по длинной лестнице и позвонил. Дверь открыла Бьянка. Я помню, как-то вечером она открыла дверь голой, я схватил ее, и когда мы целовались, сверху спустилась Ди Ди и спросила:
– Что это тут, к чертовой матери, происходит?
На сей раз всё было не так. Бьянка спросила:
– Тебе чего надо?
– Я хочу видеть Ди Ди. Я хочу с ней поговорить.
– Она больна. Очень больна. Мне кажется, тебя не следует к ней пускать вообще после того, как ты с ней обошелся. Ты настоящий первостатейный подонок.
– Я просто хочу с нею поговорить немного, объяснить кое-что.
– Ладно. Она у себя в спальне.
Я прошел по коридору в спальню. Ди Ди лежала на постели в одних трусиках. Одна рука была заброшена, прикрывая глаза. Ее груди смотрелись хорошо.
Рядом с кроватью стояла пустая пинта виски, горшок на полу. От горшка несло блевотой и пойлом.
– Ди Ди…
Она приподняла руку.
– Что? Хэнк, ты вернулся?
– Нет, постой, я просто хочу с тобой поговорить…
– О, Хэнк, я так ужасно по тебе скучала. Я чуть с ума не сошла, больно было кошмарно…
– Я хочу, чтобы тебе стало легче. Поэтому и зашел. Может, я глупый, но я не верю в прямую жестокость…
– Ты не знаешь, каково мне было…
– Знаю. Я там бывал.
– Хочешь выпить? – показала она на бутылку.
Я поднял пустую пинту и печально поставил на место.
– В мире слишком много холода, – сказал я ей. – Если б люди только могли договариваться обо всем вместе, было бы по-другому.
– Останься со мной, Хэнк. Не уходи к ней, пожалуйста. Прошу тебя. Я уже достаточно прожила, я знаю, я знаю, как быть хорошей женщиной. Ты это сам знаешь. Я буду хорошей к тебе и для тебя.
– Лидия меня зацепила. Я не смогу этого объяснить.
– Она вертихвостка. Она импульсивна. Она тебя бросит.
– Может, этим-то и берет.
– Ты шлюху хочешь. Ты боишься любви.
– Может, ты и права.
– Поцелуй меня и всё. Я ведь не слишком многого прошу – чтобы ты меня поцеловал?
– Нет.
Я растянулся с нею рядом. Мы обнялись. Изо рта у Ди Ди пахло рвотой. Она поцеловала меня, я поцеловал ее, и она прижала меня к себе. Я отстранился от нее как можно нежнее.
– Хэнк, – сказала она. – Останься со мной! Не возвращайся к ней! Смотри,
Ди Ди подняла одну ногу и показала мне.
